Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Мне интересно, почему розовые? — Лэнстон нервничает, и его щеки уже ярко краснеют.
Его черная футболка марки «Under Armour» плотно прилегает к скульптурной груди.
Серые спортивные штаны также не оставляют места для воображения.
— Розовый — мой любимый цвет. Я покрасила его после того, как уволилась с корпоративной работы, знаешь, просто наперекор всему.
Я криво улыбаюсь ему.
Лэнстон смеется. Его низкий грохот успокаивает меня. Он один из тех людей, которые излучают тепло.
От его улыбки хочется улыбаться.
Хотела бы я быть такой.
— Тебе очень идет.
— Спасибо, — говорю я, возращая взгляд к окну с видом на лес.
Разговор позади нас закончился, но их слова тяжело звучат в моей голове. Что произошло в «Святилище Харлоу»?
Мы идем молча несколько минут, прежде чем он снова начинает говорить.
— Ты ладишь со своим соседом?
Я вздыхаю, и мои брови хмурятся от разочарования при одном лишь упоминании о Лиаме.
— Не особо, нет.
Лэнстон хихикает себе под нос.
— Знаешь, я не удивлен.
Я смотрю на него с интересом. Они друзья или что? Я в шоке, учитывая, какой холодный Лиам. Лэнстон — его полная противоположность.
— Ты тоже мазохист? — спрашиваю я. Не могу вспомнить, упоминал ли он о своей болезни на вчерашнем сеансе.
— Нет, я был склонен к суициду. Хотелось бы думать, что сейчас мне лучше, но я все равно иногда падаю в эту яму. Понимаешь?
Его улыбка исчезает, в его глазах мерцает уязвимость.
— Да, понимаю.
Лэнстон, он как я.
Я колеблюсь, прежде чем решаюсь немного открыться. Почему с незнакомцами так легко говорить? Думаю, из-за отсутствия истории.
— Сейчас я чувствую себя нормально. Я знаю, что в глубине души не хочу умирать. Мне нравится смотреть из окна на облака, касающиеся деревьев. Мне нравится чистый воздух в моих легких. Мне нравится быть здесь. Но сегодня все может измениться. Завтра все может измениться. Неизвестно, что меня подтолкнет. Что заставит меня сдаться? Я знаю, что я больна.
Лэнстон хмурится, и его карие глаза смотрят на меня с глубоким сочувствием.
Он бормочет:
— Я тоже ненормальный, Уинн. Ты не одна в этом замке трагедии.
Мы смотрим друг на друга несколько секунд.
— Так Лиам ненавидел тебя? — спрашиваю я, не понимая, как Лиам мог пережить болезнь Лэнстона. Кажется, это единственная причина, почему он меня так не любит.
