Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Достаю телефон и проверяю время. Девять часов.
Проклятье.
Если я не вернусь до десяти, Джеймсу позвонят. Если я не вернусь и не отвечу на звонок, он, вероятно, снова прилетит сюда.
Я просматриваю наши предыдущие сообщения и хмурюсь.
Джеймс: Не волнуйся о цене. Серьезно, помнишь ту должность, о которой я тебе рассказывал?
Так вот, я ее получил. А ты никогда не спрашивала меня об отрасли, в которой я работаю. «Харлоу» — это лишь одно из многих наших заведений.
Уинн: Клянешься, что все в порядке? Я не хочу быть обузой.
Джеймс: Клянусь. Люблю тебя.
Уинн: Я тоже тебя люблю. Спасибо, что никогда не оставляешь меня.
Джеймс: Ты бы сделала то же самое для меня. Я знаю это:) Выздоравливай, чтобы мы могли снова поехать в Ирландию и напиться.
Уинн: Я постараюсь.
Я не заслуживаю такого хорошего брата, как Джеймс, но я ценю его больше, чем можно выразить словами.
Тебя можно любить. Ты не монстр. Ты не должна умереть.
Я настраиваю себя словами, которые не проникают слишком глубоко.
Пробую те, которые действуют на меня.
Сделай это для Джеймса. Ради Лэнстона и Лиама.
Сделай это… для себя.
Я продолжаю идти, пока не достигаю просвета в лесу. Мои глаза расширяются. Это поле лунных цветов. Они увядают от холода, но некоторые из них все еще цветут так близко к смерти. Я рада, что мне удалось увидеть их последнее полное цветение перед падением.
Иду к центру и падаю на колени.
Тогда я плачу."
"Почему это случилось с Лиамом? Почему мы не можем никому рассказать? Почему ему никто не помогает?
Я сжимаю в кулаке цветы, покрытые легким слоем инея, и опускаю голову.
Почему мир так жесток?
Так несправедливо и тревожно, когда вокруг нас темные, злые души.
— Уинн?
От голоса Лиама все мое тело вздрагивает. Я медленно поднимаю голову и смотрю на него, надеясь, что слишком темно и мокро, чтобы он увидел мои слезы и отчаяние в глазах.
От кончика челюсти до уха тянется длинный порез.
— Лиам?
Я задыхаюсь от его имени. Больше не могу произнести ни одного слова.
Мое сердце болит. Моя душа болит. Его брови сводятся еще больше, когда он снова сосредотачивается на мне, вернувшись с того места, куда его унес разум.
Он снова поранился, и это моя вина.
