Я не успел договорить. Все произошло в одно мгновение, Джоанна двинулась слишком резко и мы кубарем покатились вниз. Наши ноги спутались, и кажется, что-то хрустнуло, надеюсь это были лыжи.
Я зажмурил глаза, а когда открыл их, увидел ее обеспокоенное лицо надо мной.
– Боже, Блейк, ты в порядке?
Она лежала на мне, но услышав мое мычание, отползла и скинула перчатки.
– Тебе больно? Ты ударился? – кричала она.
Ее шапка сдвинулась на бок, а в капюшоне было полным-полно снега. Щеки ее покраснели от холода, и синие глаза на их фоне стали сильно выделяться, как большие стеклянные бусины. Мне едва удавалось сдерживать смех от этой картины, прикусив губу, я лукаво взглянул на нее.
– Кажется, что-то хрустнуло, – пожаловался я, жалобно застонав.
Она оглядела меня с ног до головы и увидела, как я шевелю сначала ногами, а потом руками. Затем она взглянула на мое лицо, и я не мог больше сдерживаться и расхохотался.
Ее брови взмыли в возмущении, и она ударила меня кулаком в грудную клетку.
– Ауч! Так нельзя, я же пострадал!
– Пострадало только твое эго! – рассержено воскликнула она.
Джоанна села на снег и принялась отстегивать свои ботинки от лыж, что-то гневно бубня себе под нос.
– Детская трасса, детская трасса. Кто делает такие склоны на детских трасах? – возмущенно буркнула она.
Я лежал на спине, смотрел на голубое небо и не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал в душе такую легкость, как сейчас. И дело было вовсе не в лыжах и поездке в Аспен, кажется, дело было в Джоанне.
Я сел и тоже решил отстегнуть свои ботинки от лыж. Одна из них была переломана пополам.
Откинув в сторону сломанные лыжи, я взглянул на Джоанну, прикрывая глаза рукой от солнца. Она уже встала на ноги и принялась оттряхиваться от снега. На меня она не смотрела, брови ее были нахмурены, а губы плотно сжаты. Она злилась.
Я медленно опустился назад на снег, хватаясь одной рукой за голову.
– Ох, голова болит, – застонал я.
Джоанна искоса взглянула на меня и принялась высыпать снег из капюшона.
– Второй раз не прокатит Джефферсон, – фыркнула она.
Я закрыл глаза и полностью расслабил лицо, притворяясь мертвым.
Черт, да за такую игру мертвого мне не колеблясь, вручили бы Оскар.
– Давай, вставай, хватит придуриваться, – сердито сказала она.
Я молчал и даже не пошевелился.
Послышались ее шуршащие из-за снега шаги, Джоанна опустилась передо мной на колени и обхватила ладонями мое лицо.
– Блейк! Очнись, что с тобой? – в ее голосе сквозило волнение.
