– Она красива, а у меня есть глаза, – пожал плечами он, поднося чашку с кофе ко рту, и не сводя с меня прямого взгляда.
Уголки его губ приподнялись, Эрик достал из кармана джинсов телефон и принялся с кем-то переписываться.
– Снова Салли? – решил перевести тему я. Разговоры о Джоанне, где Эрик говорит, что она красива, к хорошему не приведут. – Твоя подруга черти чего наговорила Джоанне. Сказала, что мы спим. Ты там усмири ее и скажи, чтобы к Джоанне больше не подходила.
– Ага, только она не моя подруга, и больше я с ней не встречусь, слишком много мороки. Я нашел ей уже одно место, пусть устраивается, а дальше, я умываю руки, – сказал Эрик.
– Зачем тогда переписываешься с ней?
– Я не переписываюсь.
Встав со стула, я обошел стол и навис над Эриком, беспардонно заглядывая в его телефон.
Мои брови поползли наверх в удивлении.
– Ты смотришь фото с какого-то приема? – спросил я.
– Ага, – коротко ответил Эрик, даже не удосужившись взглянуть на меня. – Благотворительный вечер устроенный Кэррингтонами.
Я отошел от него, и сунув руки в карманы, попытался отыскать в памяти тот прием.
– Я помню. Два года назад? – спросил я, возвращая взгляд к Эрику.
– Три года назад, – поправил меня Эрик.
– В их загородном доме? – уточнил я.
– Кузина Дейва Кэррингтона очень горячая штучка, я пробыл там час, а потом уехал с ней в отель, – ухмыльнулся я, вспоминая шикарную блондинку с Бостонским акцентом и четвертым размером груди.
– Я у Кэррингтонов тоже не задержался тогда, – отозвался он.
Я отошел к окну и взглянул на панораму города.
Уже стемнело, небо было чистым, но ни звезд, ни луны не видно. С такой высоты машины со светящимися фарами казались совсем крошечными, игрушечными, такими которые были у меня в детстве – Стэф подарила на мой седьмой день рождения. Я был так взбешен, что выбросил их со второго этажа, нашего дома. Я был отвратительным ребенком.
– Мне кажется, что Джоанна что-то…
– Скрывает, – закончил Эрик за меня. – Бинго…
– Что там? – спросил я, оборачиваясь и направляясь к нему, но он прикрыл экран телефона рукой.
– Да так, ничего, – дернул головой он, с его губ не сходила победная улыбка.
– Что ты прячешь? – возмутился я.
Он невинно пожал плечами.
– Просто голая фотка одной знакомой.
Я усмехнулся. Эрик может сколько угодно говорить о том, что он изменился, но его действия говорят об обратном.
– Мм, ясно. Так, а что там с фотографиями благотворительного вечера? Увидел что-то интересное? – спросил я, возвращаясь к своему креслу.
