В кабинете министров, наполненном древним торжеством монархии, зимний утренний свет проникает через высокие сводчатые окна. Уют создают тёмно-зелёные портьеры, аккуратно отодвинутые, и массивный стол из светлого дуба выходит на центральную роль в этом убранстве.
Похоже, «Точка Бифуркации XII» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
К слову, это было очень раннее утро, и мы стали буквально первыми кто оказался на пороге дворца с визитом к императору. Монарх, как и все сейчас, работавший до поздней ночи, в то время спал, и нам было предложено дожидаться его за завтраком. Только вот еда в горло отчего-то совсем не лезла.
Поднявшись с мест, мы поочередно поприветствовали Романова, на что тот молча дал знак рукой присаживаться. Лицо Владимира Анатольевича выдавало усталость, под глазами виднелись мешки, а взгляд был хмур.
— Алексей прибыл объясниться, я полагаю? — начал разговор император, занимая своё место за столом.
За всеми этими событиями, я едва и не забыл как спешно покидал дворец прошлым вечером, совсем не заморачиваясь положенным в общении с императорскими особами этикетом. Впрочем, Романов совсем не выглядел раздражённым или обиженным на меня, скорее просто усталым и невыспавшимся.
— Да, Ваше Величество, — начал я, делая глубокий вдох. — Вдобавок, к сожалению, я сегодня с плохими новостями.
В следующие пять минут я подробно пересказал все события прошедших суток — от налёта на усадьбу Белорецких до текущей ситуации с местоположением пленниц. Евгений Константинович сидел рядом, молча, даже не двигаясь, только глаза его время от времени вспыхивали ледяным огнём, когда речь заходила о деталях похищения.
Я также поведал о том, что это не единичный случай, а часть масштабной операции по запугиванию лояльных монарху родов. Упомянул и доклады своих бесов о том, что с каждым часом в здании, где удерживали девушек, появлялись всё новые пленники. Кто именно, сказать сейчас было трудно, но факт оставался фактом.
Романов прикрыл глаза, на секунду потерев переносицу.
— Полагаю, раз вы меня тут дожидаетесь с самого раннего утра, уже есть какой-то план? — произнёс император, подперев подбородок сцепленными пальцами.
Мы с Белорецким переглянулись.
— Есть, Ваше Величество, — кивнул я. — Он требует вашего одобрения и личной санкции.
Романов кивнул в ответ, устало выдохнув.
Я взглянул на императора, на еду, которая так и осталась нетронутой, на узоры инея на окнах, медленно тающие от тепла в обеденном зале. И начал объяснять нашу задумку.
