— Только лишь сам? Другим ничего не сказал?
Вопрос прозвучал в несколько обвинительный форме, будто предполагая мои дальнейшие оправдания.
— Только лишь сам. — ответил, добавив безразличия в голос.
— Далее ситуация с напитком стала повторяться? — намекая на продолжение рассказа, начал Андрей Алексеевич.
— Да, как минимум раз в сутки. Постепенно мне удалось убедить друзей, чтобы они последовали моему примеру.
— Как тебе удалось выйти на тех, кто этим промышлял?
Пришлось немного задуматься, чтобы ответить на вопрос правдиво, обтекаемо и лаконично, при этом не выдать лишнего. Ну не рассказывать же мне им о том, как Кали следила за поварихой?
— Тут всё просто. В один прекрасный день она сама попалась на глаза. Повариха особо не скрывалась, даже камер не боялась. — пожал я плечами. — Я лишь предположил, что там что-то не чисто.
— И что было дальше?
— Дальше узнал у кого она берёт эту дрянь.
На этих словах я посмотрел на собеседника как на слабоумного, отчего тот недовольно поморщился и перешел к следующему вопросу.
— Есть смысл спрашивать как ты вышел на Беляева и Васнецову?
— В целом это неважно, потому как они к этому моменту вышли на меня сами. — подумав ответил я.
— Да. Привели меня на допрос в кабинет Лидии Васильевны и задавали разные вопросы. В конечном итоге, этим же вечером я пережил два покушения, ну и дальше вы знаете.
Так легко отвертеться от Андрея Алексеевича у меня не вышло. Ещё пару часов он задавал мне кучу уточняющих вопросов, вникал в детали там, где я это позволял и подробно расспрашивал обо всех контактах с замдиректором и её подельником.
В конечном итоге я так устал, что уснул на допросе прямо в кресле, пока собеседник делал какие-то заметки в своём блокноте. К моей радости и хорошему настроению, будить меня Андрей Алексеевич не стал.
Когда я проснулся, на столе передо мной стоял обед, а в кресле напротив, вместо дознавателя находился граф. Он увлечённо что-то читал на своём планшете, но моё пробуждение для него незамеченным не осталось.
— Кушай, обед в столовой уже прошёл. Мы не стали тебя будить.
Такое отношение было однозначно приятно, но я уши развешивать не стал, подозрительно оглядел Белорецкого и пищу, стоявшую передо мной. На подносе стояла тарелка с супом, пюре с котлетой, какой-то нехитрый салат, несколько печенек и два стакана с компотом.
То, что меня сейчас проверяли стало очевидным, когда я мельком взглянул на фонящий чёрной дымкой один из стаканов с напитком.
