Варягский крейсер "Артемида" скользил по бескрайним водам Крыма, где лето сознательно оставило пустыми корабли и паруса. Яхта шла под управлением автопилота, курс следуя точной траектории в заоблачных просторах, а за стеклами замка Костина мерцала спокойная вода - лишь отблески солнца и неспешное пульсирование волн. Валерий Григорьевич чувствовал себя свободно, как никогда прежде – вдали от шума офиса и традиционного мира....
Бригада в порядке?
– А чего ей будет? Лапа, Мартын, Мельник… все живы и здоровы. Только свистни – через полчаса будут здесь.
– А Серега Казаков?
– И Казак в норме. Пьет, правда, сволочь много, но это от безделья. А что, у тебя для моей бригады намечается работенка?
– Не сейчас. Но будет – обещаю.
– И как же ты хочешь отомстить Броневичу?
Проглотив водку, Костин подпалил сигарету, затянулся и, выпустив дым к лепнине высокого потолка, сказал:
– К сожалению, подобраться к Броневичу через зятя не получилось. Задумка была гениальной, да исполнение не очень.
– Да, быстро его Броневич раскусил.
– Что там Броневич! Дочка и та все поняла через два года совместной жизни. Кстати, где он теперь?
– Ты о толстяке Добарине?
– Да.
– Понятия не имею. Поговаривают, будто уехал в Москву и нашел там новую пассию.
– Точно не знаешь?
– Вот те крест. – Сашка хаотично потыкал себя в грудь.
– Ладно, верю. Вот урод! Я столько связывал с ним надежд.
– Может, найти и…
– Не стоит. Скоро у нас будет много работы.
* * *Александра ехала на своем «Ауди» в школу по знакомому маршруту: коттеджный поселок Посад – пригород – оживленный центр Новорубинска – улица Рихарда Зорге. Занятий в конце лета не было, вместо них почти ежедневно проходили нудные совещания, заседания педсовета, методические летучки…
– Господи, как я от всего этого устала! – прошептала она. – Скорее бы первое сентября и нормальная работа! Ну почему все так?! Человек в двадцать пять лет должен быть счастлив! Просто счастлив по определению! Потому что получил образование, стал самостоятельным, работает…
Девушка была на грани срыва.
«Ответственности тогда было меньше, а свободы больше, – вздохнула девушка, перестраиваясь в правый ряд. – Поторопилась я с защитой диссертации. Поторопилась. Вот и осталась у разбитого корыта. Все есть: и должность, и уважение. А в душе холодная пустота. По сердцу кошки скребут – выть порой хочется. И личной жизни – не больше, чем у мумии…»
Александре – дочери подполковника Броневича – недавно исполнилось двадцать пять.
