Автор
В романе "Точно как на небах" Джулия Куинн создает тонкую и трепетную атмосферу детства Маркуса Холрояда. Изуродованная судьбой история одного маленького мальчика вставляет нас прямо в сердце одиночества и страдания, хотя и подчеркивает сильнейшую силу любви и дружбы....
Гонория выжидательно посмотрела на нее.
– Ах да, я тоже тебя люблю, – добавила Сара.
Гонория улыбнулась. Все прекрасно. А если не прекрасно, то по крайней мере нормально. Она в Лондоне, на балу, рядом с любимой кузиной. И пусть они стоят, а не танцуют, пожалуй, так даже лучше. Менуэт изумительно смотрится со стороны. Прекрасный танец – изысканный и величавый. Пары плавно скользят по паркету, наряды дам завораживают нежными переливами голубого, зеленого и жемчужно-серебристого оттенка.
– Это похоже на музыкальную шкатулку, – прошептала Гонория.
– Да, – согласилась Сара, но тотчас разрушила очарование момента, прибавив: – Я ненавижу менуэт.
– Правда?"
"– Да, – подтвердила она. – Сама не знаю почему.
Гонория задумчиво следила за фигурами менуэта.
Сколько раз она и Сара так же, как сейчас, стояли рядом, рассматривали публику и разговаривали, не глядя друг на друга. Им это не требовалось. Они были по-настоящему близкими людьми, и каждая из них прекрасно понимала, что чувствует подруга-кузина, даже не видя выражения ее лица.
Гонория взглядом отыскала среди танцующих Маркуса и Сесили.
– Как тебе кажется, Сесили имеет виды на Маркуса? – спросила она.
– А тебе? – в свою очередь, поинтересовалась Сара.
Гонория следила за движениями Маркуса. Он исполнял танцевальные па с удивительным для такого крупного мужчины изяществом.
– Не знаю, – пробормотала она.
– А тебе не все равно?
Гонория немного помедлила, сомневаясь, стоит ли раскрывать свои истинные чувства, но в конце концов решилась:
– Думаю, нет.
– Претензии Сесили, даже если они есть, не имеют значения, – сказала Сара. – Она его не интересует.
– Да, она его не интересует, – тихо произнесла Гонория. И еще тише добавила: – И я тоже.
– Поживем – увидим. – Сара повернулась и посмотрела ей в глаза. – Поживем – увидим.
Часом позже Гонория стояла рядом с десертным столом, на котором красовалось абсолютно пустое блюдо. Последний эклер достался ей, и она как раз от души поздравляла себя с этим, когда к ней подошел Маркус и сообщил, что объявили вальс.
– Ты пробовал? – спросила она.
– Что именно?
– Эклеры. Божественно вкусно. О! – Она постаралась удержаться от улыбки. – Прости. Судя по выражению твоего лица, тебе не удалось их попробовать.
– Я рвался сюда весь вечер, – признался Маркус.
– Может быть, принесут еще, – произнесла Гонория самым что ни на есть оптимистичным тоном.
Маркус молча приподнял брови.
– Хотя вряд ли, – вздохнула Гонория. – Мне страшно жаль.
