Автор
В романе "Точно как на небах" Джулия Куинн создает тонкую и трепетную атмосферу детства Маркуса Холрояда. Изуродованная судьбой история одного маленького мальчика вставляет нас прямо в сердце одиночества и страдания, хотя и подчеркивает сильнейшую силу любви и дружбы....
Однако мы можем спросить у леди Бриджертон, где она их заказывала. А если это дело рук ее повара… – она постаралась изобразить из себя хитрую бестию, – мы можем переманить его.
Он улыбнулся:
– А еще мы можем потанцевать.
– Да, еще мы можем потанцевать, – радостно согласилась она, и они рука об руку отправились на середину бального зала.
Ей доводилось и раньше танцевать с ним и даже вальсировать раз или два. Однако сегодня все было по-иному. Оркестр еще не заиграл, а она уже чувствовала себя так, словно легко и свободно скользила по зеркальному паркету.
Но Гонории не было страшно. Рядом с Маркусом она не боялась ничего на свете, даже собственного тела, с которым творилось нечто невообразимое. Оно всеми порами впитывало тепло, исходившее от Маркуса, и, помимо ее воли, распалялось все больше и больше.
Ей хотелось встать на цыпочки и полететь. Парить. С ним, в его объятиях.
Ей приходилось слышать разговоры о девушках, которые «совершали ошибку». О них перешептывались, их осуждали. Кто-то называл их распутными, кто-то говорил, что они сбились с пути. Гонория никогда не понимала, как можно губить свою жизнь ради одной ночи страсти.
Никогда не понимала, а сейчас поняла. И готова была поступить точно так же.
– Гонория? – Голос Маркуса пролился на нее, словно звездный дождь.
Она подняла глаза. Маркус смотрел на нее с любопытством. Уже прозвучали первые музыкальные аккорды, а она стояла как вкопанная.
Казалось, он хочет задать вопрос, но Гонория не стала ничего объяснять. Она просто чуть крепче сжала его руку, и они закружились в вальсе.
Качаясь на волнах музыки и не сводя глаз с лица Маркуса, она впервые в жизни почувствовала, что значит танцевать по-настоящему.
Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…
Плач скрипок и пение духовых проникали ей в душу, она растворилась в музыке, слилась с ней в единое целое… И вдруг все кончилось. Оркестр умолк, Маркус сделал шаг назад и поклонился, а она присела в реверансе, чувствуя себя одинокой и покинутой.
– Гонория? – тихо повторил Маркус.
Он выглядел немного взволнованным.
