Автор
В романе "Точно как на небах" Джулия Куинн создает тонкую и трепетную атмосферу детства Маркуса Холрояда. Изуродованная судьбой история одного маленького мальчика вставляет нас прямо в сердце одиночества и страдания, хотя и подчеркивает сильнейшую силу любви и дружбы....
Которые ничуть не компенсировались тем, что Дейзи неслась впереди на добрых полтора.
Айрис играла превосходно, точнее, могла бы играть превосходно. На репетициях она несколько раз исполняла свою партию соло, и это было настолько изумительно, что Гонория нисколько не удивилась бы, если бы Айрис вдруг встала и объявила, что она приемыш в своем семействе. Однако предчувствие неминуемого позора привело к тому, что, поднявшись на импровизированные подмостки, она растеряла всякое вдохновение. Во время концерта с ее лица не сходила страдальческая гримаса, и Гонория всерьез опасалась, как бы Айрис не пронзила себя смычком на глазах у изумленной публики.
Ну а сама Гонория… Что ж, она играла ужасно. Кажется, даже хуже, чем обычно, поскольку целиком сосредоточилась на растягивании губ в восторженной улыбке и частенько забывала вовремя перевернуть страницы нот.
Однако ее усилия не пропали даром. В первом ряду зрителей сидели представительницы семейства. Мать, тетушки, родные сестры, множество кузин… И все они восторженно сияли ей в ответ, гордые и счастливые своей принадлежностью к семейной традиции.
А если остальные слушатели выглядели немного больными, что ж, они должны были понимать, на что идут. В конце концов, квартет Смайт-Смитов выступает восемнадцатый год подряд и завоевал вполне определенную репутацию, поэтому слабонервные свободно могли остаться дома.
Тем не менее публика наградила исполнительниц бурными аплодисментами – очевидно, радуясь, что концерт наконец закончился. А когда овации стихли, Гонория продолжала улыбаться, приветствуя гостей, набравшихся мужества приблизиться к сцене и лично выразить музыкантам свою признательность.
Гонория усердно притворялась, что верит тем, кто притворяется, что получил удовольствие от концерта. Но вот их поток иссяк. Она приготовилась вздохнуть, и тут явился последний благодарный слушатель.
Нет, не Маркус. Он был слишком занят беседой с Фелисити, считавшейся самой миловидной из четырех сестер Федерингтон.
Тогда как Гонории снова пришлось растянуть онемевшие губы в улыбке, чтобы поприветствовать…
Леди Данбери.
Пару раз ударив тростью об пол, пожилая дама произнесла:
– Вы уже не новенькая, не так ли?
– Прошу прощения, мадам? – озадаченно переспросила Гонория.
Леди Данбери подалась вперед и прищурилась так, что ее глаза почти скрылись в складках морщинистого лица.
– Вы играли в прошлом году. Я могла бы свериться с программами, но я их не храню.
