Автор
В романе "Точно как на небах" Джулия Куинн создает тонкую и трепетную атмосферу детства Маркуса Холрояда. Изуродованная судьбой история одного маленького мальчика вставляет нас прямо в сердце одиночества и страдания, хотя и подчеркивает сильнейшую силу любви и дружбы....
По логике вещей, он должен воспользоваться предложенной помощью. И чем скорее, тем лучше. Но нет, он будет рычать и огрызаться, словно раненый тигр. Только бы его не заподозрили в слабости.
– Хмм. – Гонория откашлялась. – Не хочется лишний раз тебя беспокоить, но хорошо бы определиться… Я могу тебе чем-нибудь помочь, или мне лучше просто стоять, не издавая ни звука?
Выдержав томительно долгую паузу, он наконец решился:
– Пожалуйста, помоги мне снять сапог.
– Ну конечно! – Она с готовностью устремилась к нему. – Сейчас, давай-ка, э…
В детстве она иногда помогала отцу разуться.
Гонория чувствовала, как горят ее щеки. Господи, и откуда только берутся подобные мысли? Произошел несчастный случай. И не с мужчиной, а с Маркусом. Главное – не забывать о том, что перед ней Маркус. Обыкновенный Маркус.
Усевшись напротив, она взялась одной рукой за голенище сапога, а другой – за каблук.
– Ты готов?
Маркус мрачно кивнул.
Однако стоило ей потянуть сапог на себя, Маркус так отчаянно вскрикнул, что она буквально выронила его ногу.
– Тебе плохо?
Она едва узнавала собственный голос, совершенно переменившийся от волнения.
– Попробуй еще, – хрипло произнес Маркус.
– Ты уверен? Ведь…
– Действуй, – распорядился он.
– Хорошо. Стиснув зубы, она снова взялась за сапог. На сей раз Маркус не кричал. Зато он хрипел, как агонизирующее животное. Гонория категорически не могла этого вынести и оставила свои бесплодные попытки.
– Думаю, ничего не получится. Во всяком случае, у меня.
– Попробуй снова, – сказал он. – Эти сапоги всегда тяжело снимались.
– Всегда? До такой степени?
Уму непостижимо. А еще говорят, что женские наряды отличаются непрактичностью.
– Гонория!
– Ладно, – согласилась она, однако ее старания вновь не увенчались успехом. – Прости. По-моему, тебе нужно добраться до дома и там разрезать голенище.
Маркус явно огорчился, и ей захотелось утешить его.
– Наверное, не стоит переживать из-за сапога.
– Не в этом дело, – проворчал он. – Он чертовски больно давит.
– О, – смутилась она. – Извини.
Он протяжно вздохнул:
– Похоже, я не смогу встать без твоей помощи. Она кивнула и для начала встала сама.
– Так, теперь дай руку.
Она потянула его вверх, но он только слегка приподнялся, а потом снова сел и выпустил ее руку.
Гонория посмотрела на свою опустевшую ладонь – одинокую и неприкаянную.
