Он не старается наставить тебя на путь истинный, и не озвучивает законы, по которым ты должен жить. Его не волнует, с кем ты спишь, что ешь и сколько у тебя денег. Он с самого детства такой. Мой голос разума.
Выпив половину бутылки, я медленно поставил ее на стол, залез в карман за сигаретами и закурил одну. Арт тут же встал и включил вытяжку над плитой.
– Юля в бешенстве, – я не спрашивал, точно знал.
– Она понимает, – ответил друг, и я криво усмехнулся. Понимает, как же. Спит и видит, когда же я уже подохну.
– С мамой все нормально.
И Холод замолчал, знает, что я сам расскажу, когда дойду до кондиции. Руки до сих пор подрагивали, а по венам неслась злость, но уже я взял все под контроль, внешне я снова спокоен.
Докурив сигарету, тут же прикурил другую. Снова отпил из бутылки, но все так же ощущал вкус Регины на языке. Стоит закрыть глаза, как вижу ее голую грудь, влажное лоно и слышу хриплые стоны. Даже после всего этого я до сих пор хочу ее тр*хнуть. Да так, чтобы она до конца жизни вспоминала.
Не понимаю, как ей удается манипулировать моими эмоциями. Стоит мне только ее увидеть, как я превращаюсь в оголенный провод, и сам не знаю, что произойдет дальше. И это чертовски раздражает. Она раздражает, до зубного скрежета, до гипертензии. С тех самых пор, как увидел ее на той гребаной помолвке, так и не могу избавиться от мыслей о ней. И нет в ней ничего такого особенного, но, сука, цепляет, и еще как. Каждый раз, когда мы вместе, мы просто врезаемся друг в друга на бешеных скоростях. Столкновение с летальным исходом, и, даже подыхая, истекая кровью, мы все равно тянемся навстречу, чтобы нанести последний, решающий удар.
Твою мать, я уже стар для этого дерьма. Но эта игра…Я просто не могу ее остановить, не могу быть проигравшим. Девочка еще не поняла, с кем связалась.
Даже не помню, как отрубился. Очнулся с утра от того, что дико хотелось пить. Не с первого раза оторвавшись от дивана, встал и пошел в сторону кухни, попутно посмотрев на часы. Семь утра. По обстановке понял, что остался у Артема, тот дотащил меня до гостевой спальни и пьяной, сломанной грудой бросил на диван. Зайдя в кухню, застал там Юлю. Та с надменным видом восседала на стуле с чашкой кофе в одной руке и модным глянцевым журналом в другой. Я зашел, налил из фильтра стакан воды и залпом осушил его. Когда горло перестало быть наждачкой, сел на диван.
– Доброе утро, Юля, – поздоровался с женой друга. Та оторвалась от чтения журнала и ехидно посмотрела на меня.