— Она свой сон Светке Аюкасовой рассказывала по телефону, а кто-то из ваших информаторов подслушал, да? Выбирайте контингент получше.
— Чего? Да какие информаторы…, — начал было Валерий Ильич, но, махнув рукой, замолчал.
— Ладно, Толь, давай, иди, учись, — отпускает меня Ким.
— Анатолий, ты уж не говори дочке, что я с Ильёй разговаривал, неудобно как-то,— попросил в спину Лукарь.
Кивнул головой и иду в комнату, а сам размышляю — ведь вполне возможно это не Ленку подслушивали, а Светкин телефон прослушивают. Ещё я недоволен Светкой, которая не встретилась со мной в Москве, ведь могли бы,…хотя у меня там и без неё было с кем.
— Папу твоего видел, приехал, попу тебе бить будет, — злорадно сказал я соседке, копающейся в моей сумке. — Что ты там у меня ищешь? Пошла по наклонной дорожке? Стырить у меня на продажу чё-нидь хочешь?
— Да когда такое было?! С ума сошёл?! — Ленкины глазки заблестели слезкой. — Я шоколадки посчитала, сколько ты привез. А то этот Чингисхан, недоделанный, к себе утащит.
Обида на меня сильнее, чем страх наказания от папы.
— Ну, не украсть, так, выпросить, один хрен — я в убытке! — прокомментировал я. — Да бери парочку, тебе же привез. Одна ты у меня маленькая тут. Сашке вон опять чулки купил.
Ленка ушла, и мир вокруг стал приходить в порядок. Так, ещё два урока географии. Мы её последний год изучаем, в следующем году не будет уже. А может мне экстерном сдать все предметы? Ещё год торчать в школе …
«Как раз восемнадцать исполнится — и сразу в армию летом», — добавила ехидная старая сволочь в голове.
В классе меня встретили радостно, поздравили с победой. Соседка Ленки по комнате, Синицкая, даже обняла меня в порыве благодарности. Что? Да, вот Ленка такая, одну из двух своих выцыганенных шоколадок отдала Синицкой, якобы от меня. Вот мне и перепали обнимашки. Синицкая, кстати, за почти два года нашего знакомства заметно похорошела, вытянулась и ноги такие длиннющие стали!
— Я ещё вчера знала, что ты чемпион, — сказала она, поймав мой оценивающий мужской взгляд. Это твоя бывшая Ленке по телефону рассказала.
— А я уже на треньки хожу, — перетянул одеяло внимания Бейбут на себя. — А ещё наша Лизавета, походу, беременная.
— Географичка? Ты откуда знаешь? — удивился я, ибо друг обычно не сплетничал.
— Утром слышал, как она сказала, мол, ей пить нельзя — в положении. У неё сегодня же днюха, двадцать пять лет. От комитета комсомола школы Аркадий ей духи иностранные подарил.
— От себя он подарил, — хмыкнул я. — Она же его кумир.
