Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
По крайней мере, это именно так воспринималось в тот момент.
Я успокоилась, подышала, попила воды…
И мы поехали дальше.
И едем.
И нет, я не спрашиваю, куда, полностью положившись на них.
Знаете, когда человек замерзает, то потом очень сложно понять, что он все же живой.
Я пока что не до конца осознаю.
Просто ощущаю, что та сильная, дерзкая сучка Вета умерла там, в лапах Кабана, первой. А слабая, маленькая девочка Ветка еще живет, цепляясь отчаянно за что- то знакомое. За кого-то знакомого…
Знакомых.
Родных.
Моих.
Машина останавливается. Парни синхронно поворачиваются ко мне, смотрят. И их лица, такие разные, сейчас одинаковы. И выражение тревоги в них тоже похоже.
Они смотрят на меня, а я на них. И молчание тянет из нас силы.
— Приехали, Вет, выходи, — тихо говорит Ванька, а Тим молча покидает машину и открывает мне дверь.
Выхожу… И попадаю в прошлое. На пять лет назад.
Передо мной — река, моя река, наша река. И спуск к пляжу, крутой, резкий, и лестница гудит от напряжения металлических перил и речного ветра.
"Закат, солнце красное-красное, падает за противоположный берег, и волны мягко шуршат, словно река дышит, мерно и глубоко, засыпая.
Я смотрю на закат, ощущая, как слезятся глаза. Нельзя смотреть на солнце, можно ослепнуть. Сгореть. Но лучше я сейчас сгорю, только чтоб не замерзать опять…
Я знаю, что позади стоят мои друзья детства, превратившиеся из порывистых, безбашенных сорванцов в серьезных, до дрожи пугающих зверей, с дикими взглядами и кровью на руках.
От них веет жаром, я ощущаю это спиной, и тело мое, все еще ледяное, стремительно нагревается.
И впервые мне не хочется бежать от их огня. Хочется , наоборот, чтоб окутали собой. Хочется прогреться уже до самого нутра. Сгореть хочется. С ними.
Я поворачиваюсь и смотрю по очереди то на одного, то на другого.
И не пугаюсь теперь жадного, голодного выражения их глаз.
Мне кажется, что у меня такое же. Потому что жарко. Потому что они — воплощенный огонь.
Потому что они — мои оба.
И, черт, я не хочу ничего решать больше. Не хочу ни о чем думать. И выбирать не хочу.
Мы стоим на обрыве нашей родной реки, и мне кажется, что она мягко подталкивает меня в спину, словно благословляя.
Идти к ним.
Глава 35. Ветка
— Ветка…
Я не знаю, кто это говорит сейчас. Кто из них. Или за спиной моей река шепчет?
Я смотрю в их глаза, с отблесками заходящего солнца в зрачках, и, словно во сне, тяну ладони.
