Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
А Ванька будет дружкой на нашей свадьбе. Все правильно. Правильный мир.
Был.
Пока в один день не поймал взгляд друга, брата своего, на ней, девочке, которую уже привык считать своей.
И взгляд этот был… Внимательным. Голодным.
В каком классе это заметил?
Девятый? Десятый?
Или после? Летом?
Не важно. Главное, что мир мой весь рухнул в один момент. И я перестал спать по ночам, без конца переваривая в голове разные способы выхода из ситуации.
Я внезапно понял, что Ветка может меня и не захотеть… А зачем ей темнорожий татарин, когда рядом есть светлокожий русский? Понятный, простой, веселый…
Ванька так языком работал, ни одна девка не могла устоять.
И Ветку себе заберет.
А я?
А мне что делать?
Она же моя! Моя!
В такие моменты внутри просыпалась черная, дикая ярость, хотелось крушить, бить, резать, в ушах свистела плеть и слышался тяжелый перестук копыт.
А потом, через неделю, в село наведался, калым привез за жену… И все хорошо!
А тут как быть?
Как заставить Ветку обратить внимание на себя? А не на зубоскала и обаятельного гада Ванька?
А может… Может, и в самом деле, силой забрать? А почему нет? Она мне верит, она пойдет за мной… Запру в комнате, буду говорить и убеждать, пока не согласится…
Мысли эти отдавали безумием, сладким и порочным, а, главное, вполне реальным.
Ветка училась в десятом, до совершеннолетия год еще, но могут расписать, если беременная будет…
Обычно на этом моменте поднималось внизу все, чему положено подниматься у нормального парня при мысли девочке, которую он хочет, а фантазии приобретали откровенно порнушный характер. Если такое случалось ночью, то я себя сдержать не мог, тянулся успокаиваться привычным всем парням способом.
Она меня братом считала, а я ее за ночь по сто раз нагнул и поимел во всех позах…
И на Ванька смотреть тяжко, потому что он меня тоже братом считал. А я его убить хотел. Не всегда. Но когда смотрел на нее, зубоскалил по своей привычке… Когда в глазах его похоть и голод, со своими созвучные, читал…
Я ведь пытался с собой справиться.
