Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
Я погружаюсь в этот морок, не могу ничего сделать! Тону опять в их руках! И они это понимают и совсем не жалеют меня, не останавливаются! Опять! Опять!
— Если бы мы знали, что ты потом пропадешь… Ты нас хорошо наказала, Ветка… — шепот Ваньки разрушает меня, а Тим, видно высказав норму слов на данный момент, мягко накрывает губами шею чуть ниже уха, а затем прикусывает. И рычит. Тихо так, сдержанно. И этот звук резонирует с моим телом, заставляя дрожать.
Сглатываю, панически понимая, что попала опять. Что не надо было быть такой самоуверенной!
Не будет такого, как же!
Вот сейчас им это скажи, Ветка ты глупая! Скажи, если слова сможешь найти!
— Мы подыхали тут, Ветка-а-а… — шепот Ваньки переходит в стон, и я сама не замечаю, как вторю ему, бессильно запрокидывая голову и позволяя Тиму вжиматься в шею зубами все агрессивней и напористей.
Это все жутко, неправильно, неправильно!
Но, как и пять лет назад, я не могу остановить их.
И надо признать, что никогда, ни разу за эти пять лет, я не испытывала того, что испытываю сейчас. И того, что испытала тогда, с ними. Двумя."
"— Ветка… — ладонь Ваньки скользит на затылок, заставляя подчиниться, посмотреть на него. Я смотрю и ужасаюсь темноте его глаз. — Ветка… Если мы сделали тогда что-то не так…
Его слова заставляют замереть. И, наверно, что-то такое мелькает в моих глазах, потому что Ванька торопливо начинает говорить:
— Нет, мы понимаем, что все не так, но…
Ощутив мой ступор, замирает за спиной Тим, дышит тяжело.
Понимание ситуации оглушает.
Они опять это делают со мной!
Боже… Они… Невероятно техничные! Заласкали, зашептали, заморочили!
И я хороша! Поплыла!
А они же… Они же даже не считают себя виноватыми! Не понимают, что не так сделали!
Каким образом удается вывернуться из сковывающих рук Тима, не знаю, но достигнутая свобода придает сил.
Отшатываюсь от них в сторону лестницы к пляжу, перевожу взгляд с одного на другого. И в очередной раз поражает их общее сходство. Не в лицах, не в фигурах… В общем выражении голода в глазах. Они хотят меня. Оба. Голодные. Как тогда.
Это страшит.
В первую очередь, потому что себя боюсь. Я не для того столько лет выстраивала себя, чтоб сейчас все вот так… Под ноги им кинуть.
Надо бежать, пока соображать способна.
