Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
— А у тебя, блять, дворец!
— Лучше, чем у тебя!
— Нихера!
— А может, я в отель? — вклиниваюсь в обсуждение, ни на что особо не надеясь, но желая выйти из амплуа комнатной собачки, — одна?
Оба парня замолкают и смотрят на меня такими взглядами, что становится понятно: мои опасения — нифига не опасения. А данность. Константа, можно сказать.
Никто меня не отпустит сегодня.
По крайней мере, пока отношения не выясним до конца.
Боже, дай мне сил на это!
Будем разговоры разговаривать?Будем. Глаз друг с друга не сводя,двигаться кругами, врать, заманиватьДолгих пауз воду бередя.
Глава 18. Ванька. Сейчас и чуть-чуть тогда
Есть такая фигня: тоннельность зрения. Я в душе не… понимаю, чего это обозначает в реале, но вот как это сейчас со мной соотносится, отчетливо ощущаю.
Потому что в прицеле взгляда, словно в тоннеле с длинными стенами — только один объект.
Ветка.
Моя Ветка. Моя. Наша. Моя!"
"Я смотрю, как Тимка держит ее, как сжимает, и даже в глаза его татарские не надо заглядывать, чтоб понять: у дружбана моего самого близкого тот же дефект зрения. Тоннельность, направленная только на нее. Ветку. Мою. Нашу. Мою!
Ревность, перемешанная с горячими афтешоками от только что случившегося, топит, не дает дышать и соображать.
И, как ни стараюсь, вернуться в нормальное, привычное состояние веселого пофигизма не получается. Потому что это состояние касается всего на свете. Всего. Кроме нее. Ветки.
И, наверно, можно было бы спрогнозировать, что сорвет крышу капитально, стоит оказаться рядом с ней, но, бляха, как это прогнозировать? Если я на полном реале думал, что больше не увижу ее!
Отпустил уже, блять!
Все отпустил!
Выдохнул! Последние пару лет так и вовсе…
Не сразу, вообще не сразу, конечно.
Тогда, пять лет назад, когда наша девочка, которую мы еще толком не поделили, потому что рехнулись оба одновременно, сразу и намертво, и не способны были ни о чем думать верхними головами, исчезла, тупо растворилась в пространстве, словно и не было ее, я даже как-то… как-то и не понял сразу всей глубины задницы.
