Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
Он отпускает и, наверно, переглядывается с Тимом, я физически ощущаю их безмолвный разговор глаз, а затем Тим перехватывает меня поудобней и продолжает нести дальше, к выходу из реки, по длинному, мелкому лягушатнику.
— Вет, — Ванька идет рядом теперь, его голос слышен справа, — мы просто тебя до дома довезем… И все. Хочешь, Вет? Хочешь? Ничего не будет больше…
В груди Тима слышится отчетливое недовольное ворчание, кажется, он в корне не согласен со словами Ваньки, но тот, судя по всему, опять что-то ему безмолвно сигналит, и Тим прекращает рычать.
Я по-прежнему не открываю глаз, трусливо и обессиленно прячу лицо на груди Тима, помимо воли вдыхая его терпкий запах. От этого во рту собирается слюна, а дыхание становится чаще… Такая непроизвольная, глупая реакция, которая указывает лишь на мою слабость перед ним. Перед ними обоими. И ничего больше.
— Вет, — Ванька все никак не может замочать, не может оставить меня в покое. — Может, хочешь чего? Поесть? Попить?
“Умереть! — Опять хочется крикнуть мне, — или память потерять! Просто это все забыть!”
Не отвечаю, сжимаю губы, чтоб побороть в себе приступ слезливости и найти хоть какие-то силы.
"Потому что пока я веду себя, словно плюшевая комнатная собачка. Жалобно пищу и позволяю тем, кто сильнее, делать с собой все, чего им хочется. А ведь я уже давно забыла, что это такое: подчиняться сильным, оказываться слабой перед их желанием, их умением управлять моим телом.
Такое только один и было, вообще-то.
Пять лет назад.
И я, тогда утром, после дикого ночного морока, осознав ситуацию во всей ее неприглядной красе, просто разорвала начинающийся было завиваться круг позора, просто сбежала прочь, теряя тапки и надеясь никогда больше к этому не вернуться.
И все следующие пять лет занималась тем, что забывала. Забывала, забывала, забывала…
И добилась успеха в этом деле!
Забыла!
Ну, по крайней мере, я так считала.
И надо же, просчиталась!
Стоило повториться условиям пятилетней давности, сложиться прежнему, старому паззлу, как я опять вернулась к заводским настройкам! Словно и не было этих пяти лет!
Словно моя, с таким трудом взращенная, новая личность, лопнула мыльным пузырем под легким уколом обстоятельств.
Это же… Это же пиздец. Не назовешь другим словом. Ни одно другое слово всю полноту ситуации не передаст.
Ванька все что-то бубнит, а Тим молчит.
