Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
Иначе Тим не оценит моей инициативы.
Он молодец. Мы ведь не сговаривались, куда отвезем. Все настолько спонтанно вышло, что вообще ничего не успели спланировать.
Экспромт, епта.
Но не зря мы все трое так хорошо чувствуем друг друга. До сих пор чувствуем.
И потому нельзя везти Ветку туда, где прошло наше детство, в эти дворики, в эти палисаднички… Слишком там все больно.
Не зря же мы с Тимом тут больше не появляемся. Трудно находиться там, где все пропитано светом твоего детства. Пусть не всегда сытого, но определенно счастливого.
А все получилось… Так, как получилось.
Ветка сидит, отвернувшись к окну и старательно не глядя на нас.
А я…
Я вспоминаю ту бешеную весну, когда все началось.
И голову дурманит от этих воспоминаний.
Так сильно, что невольно погружаюсь в наше общее, одно на троих, прошлое.
Ветка сидит, коленки аккуратные сводит, а я не могу не смотреть на нее. Краем глаза отмечаю побелевшие костяшки пальцев Тима на оплетке руля, и понимаю, что он себя тоже еле держит.
Нам всем надо выдохнуть, иначе ничего не получится.
Но как выдыхать, когда изначально рядом с ней воздуха никогда не хватало?
Это что-то страшное, порочное и одновременно чистое. Оно поднимается из самого нутра, прошибает насквозь острой памятью, давней, тактильной, не мозга даже - тела, когда подушечки пальцев болят от фантомного желания коснуться, ощутить, вспомнить. Когда жрешь глазами и никак нажраться не можешь.
Когда с ума сходишь, понимаешь это и одновременно ужасаешься и кайфуешь.
Это дико странно.
Это дико заводит.
Это дико правильно.
Так, как должно быть.
Мы изначально притерлись друг другу, не разлепить.
Только с кровью, только с мясом.
Ветка… Она сумела выдрать нас из себя. Наверно, сумела, иначе бы не сделала того, что сделала. У нее все в порядке, судя по шикарному внешнему виду.
У нас тоже, в принципе.
Но это только потому, что мы ее выдрать из себя не сумели. Пытались, очень сильно старались!
Но не смогли.
Все же, есть какие-то вещи, которые можно удалить лишь с частью души.
Как у тебя с душой, подруга детства? Все в порядке? Не болит?
А у меня болит.
Все пять лет болит.
И у Тима болит.
Он, конечно, тот еще молчун, но я же чувствую…
Тим сворачивает на подъездную, Ветка, закусив губу, смотрит в темный лес.
Она уже поняла, куда мы едем, и потому нервничает сильнее."
"Пальцы невольно крепче цепляются за подол платья, спина выпрямляется.
