Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
И, мало того, прогнозирую наше будущее поведение!
Жуть какая!
И ничего не сделать…
Я ощущаю, как меня трясет от безумных прикосновений Тима, ловлю себя на том, что уже не отталкиваю, а, наоборот, притягиваю черноволосую голову к себе ближе, словно… направляю?
Нет…да нет же!
Но в этот момент Тим добирается туда, куда планировал, мягко и длинно лижет, доставая сразу везде, и я перестаю думать даже те остатки мыслей, которые бродили до этого в дурном, окосевшем от случившегося мозгу.
Прогибаюсь с низким, удивившим даже саму себя стоном.
Фоном к этому звуку идет затейливый мат Ваньки, до того стоявшего к нам спиной и целомудренно наливавшего воду в стаканы. А теперь, похоже, обернулся и понял, что не вода нам тут нужна…
Открываю затуманенные кайфом глаза, пытаюсь сомкнуть ноги, но Тим не позволяет.
Рычит низко и предупреждающе, как кот, у которого пытаются отобрать кусок рыбы, и, в противовес агрессивному рычанию, мягко всасывает клитор губами.
Меня такой крупной дрожью продирает от этого простого действия, что не могу удержаться, бессильно валюсь на грушу, запрокидывая голову и закрывая от стыда лицо ладонями.
— Тим, сука! Ну как так? — сокрушается Ванька где-то совсем близко, но я не могу понять, где именно, да и не важно это сейчас.
Важно только то, что происходит внизу, в одной конкретной точке моего глупого, такого слабого перед качественным натиском организма. А происходит там нечто невероятное.
Я занималась таким видом орального секса и думала, что, в принципе, ничего нового тут не изобретешь… Как же я ошибалась…
Или вся соль в том, кто это делает?
Тим не применяет ничего особенного, по ощущениям, он просто целует меня там так, как целовал бы в губы… И кайфует от этого так, что сдержать эмоций не может, транслируя их мне, словно по телефонным проводам.
И я не могу прекратить это… Не способна.
Меня от каждого движения языка, от каждого мягкого толчка пальцами трясет так, словно к высоковольтке подключили, даже по волосам треск идет от электрического напряжения в теле.
В мыслях вообще ничего, кристальная пустота, сквозь которую пробивается только заевшее и ненужное сейчас : “Нельзя, нелья, нельзя”...
Тим с успехом показывает, что можно. И нужно.
И именно поэтому я не могу оторвать ладоней от лица, тихо всхлипывая на каждое сладкое движение внизу.
Пальцы от лица отводят насильно.
