Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
После душа смотрю на себя в зеркало, с трудом узнавая в этой замученной девушке с блестящими глазами привычную холодную Ветку.
Девушка в зеркале выглядит беззащитной и соблазнительной.
Черт…
Стоит в таком виде выползти из ванной, и меня тут же трахнут опять.
Хочется надавать себе пощечин , чтоб лицо выглядело менее довольным и расслабленным!
Заматываю волосы в тугую гульку, надеваю длинный белый халат, драпируясь так, чтоб не сразу сумели добраться до голой кожи.
А, в идеале, вообще не добрались.
Сжимаю губы в тонкую нитку, плещу на лицо ледяной водой.
Все, готова.
Выдыхаю, выхожу.
Ребята на кухне, судя по всему, переключились таки с секса на заботу. Понимают, значит, что за используемым так активно организмом требуется уход.
Захожу в кухонный уголок, сажусь под пронизывающими до костей взглядами сразу в угол, так, чтоб не сумели сзади напасть, смотрю спокойно.
Ванька и Тим переглядываются, судя по всему, заценив мой боевой выход, затем решают сделать вид, что вообще ничего не происходит.
— Вет, яичницу будешь? С помидорами, как ты любишь, — говорит Ванька, а Тим молча ставит передо мной большую чашку с кофе. Машинально отмечаю сливки, пробую… Да, они помнят, как я люблю пить кофе… Боже, они все, что ли, помнят?
Не только я, получается, все до мельчайших подробностей могу в голове восстановить? И они тоже?
Понимание обжигает, становится душно в толстом халате, но я терплю. Киваю, пью кофе, потом мы едим яичницу. Как раньше, на троих, со сковородки.
Каждое движение, каждый жест сейчас — отсылка к нашему общему прошлому, бьющая по нервам хлеще, чем развратный секс с ними двумя одновременно.
Они словно опять подчеркивают своим поведением, насколько мы одинаковые, насколько у нас много всего в бэкграунде.
И я слабею с каждой минутой все больше, напряжение между нами затмевает твердые намерения освободиться и доводы разума.
Черт, я здесь, как в паутине, завязну… И в этот раз уже не выберусь…
— Думаю, нам надо поговорить, — решительно рву я мотки утягивающей меня паутины и ставлю чашку от кофе на стол.
— Надо, — эхом вторит Ванька, а Тим согласно кивает.
Ух… Вот он, мой шанс!
— Во-первых, давайте сразу проясним: то, что сейчас произошло, так же, как и то, что произошло пять лет назад… Это ошибка.
Парни смотрят на меня, и под их одинаково тяжелыми взглядами приходит понимание: не с того я начала. Ох, не с того.
Где твои навыки переговорщика, Ветка?
Очевидно, там же, где и мозги…
Глава 25. Ветка.
