Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
Боже… Сколько комплексов, сколько слез в подушку! А они же… Они же… Сами говорили, что мне платья не идут! Что как дура! Вот… твари!
Мне на мгновение становится дико жалко себя, ту, наивную, маленькую, борющуюся с миллионом комплексов, не желающую смотреть на себя в зеркало, искренне считая, что страшная…
— Боже… — выдыхаю я, ощущая, как эта жалость к себе позволяет ослабнуть удавке памяти и боли, — боже… Какие же вы… Скоты… Специально, значит, все? Еще с тех пор? Ненавижу вас…"
"— Вет… Ну мы просто… Ну, понимаешь… — тут же принимается виновато бубнить Ванька, а тактильный до безобразия Тим просто вместе со стулом двигается ко мне, ловит руку, мягко целует в центр ладони, глядя в глаза.
Я ощущаю неожиданное бессилие, перевожу взгляд с одного гада на второго.
У Тима горячие губы, от них мурашки по коже, у Ваньки черные зрачки глаз, от них огонь по телу…
Они опять со мной это делают… Твари… Скоты… Ненавижу…
Глава 26. Ванька. Сейчас
Ветка такая залипательная сейчас, что мысли путаются. Причем, прекрасно понимаю, насколько важный разговор и насколько неправильно она все понимает… И надо ее переубедить, надо ее как-то в чувство привести, в правильный настрой…
А не могу!
За эти сутки гребанные просто затмение произошло, никогда так себя не чувствовал, чтоб просто мозг отрубался… Хотя, нет.
Тим мне в плане разговора не помощник, не его это конек, но по мере сил выручает, мягко, по-кошачьи тиская Ветку.
Я вижу, как у нее мгновенно расширяются зрачки, стоит ему прикоснуться губами к тонкой ладошке, как сбивается дыхание и, наверняка, мысли тоже теряются.
Вообще, вот эта реакция показательная, сразу понятно становится, что все правильно делаем, все происходит так, как должно… И теперь надо бы в этой правильности Ветку убедить…
А как это сделать, если слова все теряются, стоит только осознать, что она нас хочет! Что, несмотря на обиду в голосе и в глазах, хочет опять повторить все те безумные вещи, что мы делали с ней совсем недавно?
Это же крышу сносит напрочь!
И потому я стискиваю неосознанно кулаки на столешнице, собираясь с духом, и смотрю только в глаза ей.
— Ветка, — настойчиво возвращаю мысли к общей проблеме, — это произошло не специально. Это… Это просто… Мы не думали в тот момент! Тим, скажи!
Тим отрывается от ее руки, смотрит в глаза внимательно и кивает.
Помощник, блять.
