Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
Тот самый, что напрашивается…
— Спокойно, главное, — бурчит Ванька, выходя из машины, а я только усмехаюсь мрачно. Это он себя в первую очередь успокаивает, бешеный придурок. Я всегда думаю, а потом делаю. Ну, практически всегда…
Черт…
Еще и Ветка где-то гуляет…
Мысли о нашей подруге привычно вносят дозу дополнительного беспокойства в сердце, и я спохватываюсь, вываливаюсь из машины, быстренько делая пару затяжек, чтоб привести себя в чувство. Ванька, бешено сверкнув на меня глазами за задержку, отбирает из пальцев сигарету, сам затягивается жадно, выдувает дым ноздрями, отшвыривает бычок в урну у крыльца, выдыхает:
— Пошли уже.
Киваю.
Пошли, да.
Не накуришься перед… Не накуришься, короче.
Несмотря на громаду замка, Кабан сэкономил на освещении, или это его так архитекторы наебали, неправильно расположив источники света.
Короче говоря, темно у него вечно, как ночью на кладбище, и мы сейчас движемся по длинному мрачному коридору, в котором едва-едва горят две лампы. Ощущение, будто на Лубянке, в тридцать седьмом, на допрос к следаку идешь.
Неприятное, короче, гнетущее впечатление.
Ежусь непроизвольно, но вида не подаю.
Все нормально. Просто Кабан — параноик гребанный.
Не убивать же он нас позвал. Для этого в дом не зовут, да и у него такое не принято. Он по старинке, в лесочек обычно. Чтоб и прикопать там же…
Черт, мысли вообще стремные…
Ванька идет спокойно, только плечи чуть напряжены.
Это видно лишь мне, потому что знаю его хорошо.
Надеюсь, что по мне тоже незаметно, как дико трясет от нервяка.
— Че случилось-то? — спрашивает Ванька у Гремы, одного из беспредельщиков, приближенных Кабана. Это он нас встретил на входе и сейчас ведет в глубины дома."
"— Увидите, — скрипит Грема травмированной глоткой. Говорят, когда сидел, ему в горло заточку прописали, еле вытащили с того света потом. А вот голос так и остался навсегда таким вот, скрипуче противным.
Информативно, блять. Конспираторы.
Переглядываемся с Ванькой, топаем дальше.
Идем мимо кабинета Кабана в другую дверь, где мы еще не были.
Заходим по очереди, Ванька, как всегда, впереди…
Он делает шаг за порог и неожиданно застывает. А спина его становится каменной, словно у истукана. Я мгновенно ощущаю дикий напряг, потому что по всем признакам, мой друг увидел сейчас что-то такое, что заставило его охренеть, и сейчас он изо всех сил себя сдерживает, чтобы… Что?
Торопливо делаю шаг вперед, обходя Ваньку, и повторяю его номер.
