Встреча с однажды запыхавшимся дизайнером в середине осеннего вечера не обошлась без провала. Замшевые сапоги стали настоящей мишенью для луж, а сотовый телефон внезапно решил поменять путь и утонуть в непонятных глубинах ночной воды. Только вот желание привести все обратно в штатное состояние оказалось слишком царевной размером....
Полностью сознавая, какую он имеет власть над моим телом, наглый дракон умело лизал, потирал и легонько прикусывал горошину клитора, заставляя меня кричать и выгибаться от невыносимого наслаждения. Дима опустился ниже, ведя свою сладостную игру с моей чувствительной грудью.
Я стонала и извивалась под их умелыми ласками, не в силах мыслить связно.
От потребности быть наполненной я испытывала тянущую сладкую боль. Зарывшись пальцами в длинные тёмные пряди Димы, я потянула его на себя.
С гортанным рыком Димитриан мягко оттолкнул близнеца, устраиваясь между моих бёдер.
– Моя Кристина, мой Ключик, моя душа, – хрипло прошептал Дима, длинным плавным толчком полностью проникая в меня.
Наш совместный стон стал пусковым крючком для сладостного безумия, накрывшего нас. Тот взрыв всех чувств, что я испытывала, когда мы сливались в поцелуе, померк перед ураганом эмоций и наслаждения, буквально сплавившим нас в единую, движущуюся друг другу навстречу энергию страсти.
С каждым толчком и вскриком наслаждение всё росло, заставляя искриться воздух вокруг нас, пока мир не взорвался ослепительной вспышкой непереносимого блаженства, оставившего нас оглушёнными и удовлетворёнными вздрагивать в объятиях друг друга.
– Люблю тебя, мой Ключик, – сорванным голосом просипел Дима, покрывая моё лицо нежными, невесомыми поцелуями.
Я хотела ответить, что мой ласковый дракон тоже мне дорог, но моё разомлевшее и расслабленное тельце буквально похитил у Димы его самоуверенный и настойчивый брат.
– Теперь ты моя, Кристина, – севшим от возбуждения голосом сказал Риан, опаляя меня откровенным сексуальным голодом, явно читавшимся в ярких карих глазах. – Я столько всего хочу с тобой сделать…
Моё тело остро отреагировало на этот хриплый горячий шёпот, пронзая тело острой волной нового желания.
Тинтуриан был подобен стихии, что сметает всё, оставляя после себя слепящее, непереносимое удовольствие.
– Всё, больше не могу. Кончи для меня, – почти простонал Риан, просовывая между нами руку, чтобы сжать пульсирующий от напряжения клитор.
Я не смогла сдержать громкий крик, снова проваливаясь в бездну наслаждения.
