В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
И вычислить первоначального выгодоприобретателя невозможно.
Ну и на том спасибо, товарищ Изверг!
— Ладно, отдыхай, — целую в макушку. — Я в магазин и обратно. Что тебе еще купить, малыш?
— Помидоров хочу. В собственном соку, — капризно вздыхает моя девочка. — Таких, как у мамы. Но их в магазине не купишь.
— Позвони дяде Роме, пусть привезет, — фыркаю я. И получив по плечу пустым конвертом, быстренько ретируюсь из палаты.
А выйдя на улицу, звоню Морозову. Спрашиваю про помидоры.
— Может, кто-то из знакомых закручивал на зиму.
— Вы в больнице? — уточняет зачем-то Тимофей. — Мы сейчас с Лерой подъедем. Захватим баллон.
С ума сойти, какая оперативность!
Сгоняв за йогуртом, медленно вышагиваю по больничной аллее.
— У нас тут паника, — мимоходом роняет Морозов. — Благо Тор на месте. Держи, — передает мне тяжелый пакет.
— Я хочу Лару повидать, — печально улыбается жена Тимофея. — Можно?
— Ну конечно, она рада будет, — тут же соглашаюсь я. — А то сидит одна, киснет.
— Тогда зайдем на обратном пути, — быстро решает Отмороженный Фей и ведет супругу в отделение диагностики.
А я, вернувшись в палату, открываю баллон. Накладываю Ларе упругие помидорчики в тарелку, наливаю в кружку сок.
— Феликс, ты просто волшебник! — восхищенно смотрит на меня жена. — Как тебе удалось?
— Ходы знать надо, — бурчу, отхлебывая сок из кружки и замечаю довольно. — Очень вкусно. Надо будет у Морозовых рецепт взять.
И тут же представляю свой дом. Дети, собаки, огород, закрутки… Все то, чего я избегал долгие годы.
А оказалось, именно в этом счастье. А еще в маленьких мелочах. В руке любимой на моем плече, в нежных касаниях по утрам. В неторопливом или, наоборот, безудержном сексе. В душе, на кухне, ну и в спальне…
Если нам, наконец, привезут долбаную кровать с матрасом.
В дверь еле слышно скребется, а потом просачивается Лера Морозова.
— А Тима где? — спрашиваю на автомате.
— Во дворе.
Оставив девчонок пошептаться, сбегаю вниз по лестнице.
Плюхаюсь на скамейку рядом с Тимофеем.
— А знаешь, — усмехается он криво. — Ничего не меняй. Вводные твоих барабанщиков проверить невозможно. Раньше Дроздам постоянно удавалось выходить сухими из воды. Вот пусть теперь получат за то, что не делали. Тем обидней наказание.
— Да, наверное, ты прав. Ответка должна прилететь за все их выходки. Пусть хоть штраф заплатят. Да и виноваты они.
