В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
«Конечно, говорил! Надо же было ему удержать тебя и вступить в отцовство. Дом обещал подарить… Ну-ну», — усмехаюсь горько."
"Да не нужен мне этот дом без любви и радости. И Сарычев не нужен. Лучше жить отдельно и тосковать от неразделенной любви, чем тереться спинами и чувствовать себя ненужной.
Каждый момент чувствовать!
«Ну какая любовь? О чем ты? — снисходительно спрашивает внутренний голос. — Феликс — манипулятор. Умеет внушать людям нужные эмоции».
Собственной полной ничтожности, врожденного слабоумия и неполноценности.
А потом и детей научит так же относиться ко мне.
— Нет! — решительно поднимаюсь с лавки. По дороге в дом звоню Раде.
— Что мне делать? — рыдаю в трубку.
— Не руби с плеча, милая, — просит она. — Выдыхай.
— Не могу, — признаюсь честно. — Я ему не нужна. Вон, всех собак на меня навесил и уехал гордый до невозможности. Он не любит меня, Рада!
— Что ты намерена делать?
— Хочу уйти от Феликса. Сесть в поезд и уехать куда-нибудь. Продам дом в Шанске и куплю квартиру где-нибудь у моря… наверное.
— А приезжай к нам, если все равно куда ехать! — порывисто предлагает Рада. — Много вещей не бери. Садись в поезд. А тут мы тебя встретим. Не вешай нос, Лара. Если любит, примчит. Нет — устроит разборки. Так и проверим. Папа говорит, Сарычев этот сожрет тебя. Слишком он прошаренный. Изощренный манипулятор.
— Да я и сама знаю, — всхлипываю я.
— Вот и приезжай. Организуем тут клуб беременных белок, — смеется Рада. Старается меня поддержать.
Утираю слезы и решительно захожу в дом. Закидываю майку с легинсами в сумку-шоппер. Туда же кладу ноутбук и смену белья. Те самые вещи, что покупала сама. Даже платье, подаренное мне Сарычевым в первый день, оставляю.
Нашел как приручить меня!
— Чапа, иди сюда, — пристегиваю поводок к ошейнику. И ума не приложу, как мне с собакой до Москвы добираться. И так все сложно.
Но и оставить пса не могу. Мой он, никак не Феликса.
От обиды внутри закипает черная жгучая пена. Словно обволакивает меня всю, разъедает душу.
«Как ты мог? Как?!» — в который раз обращаюсь мысленно к любимому и не получаю ответа. Беру в руки телефон, намереваясь позвонить. И останавливаю себя.
«Не набивайся! Он же тебе не позвонил. Не извинился».
Ладно, завел его Морозов. Но уже прошло больше часа, мог бы и остыть. Спокойно бы поговорили. А так… Слишком быстро и спокойно предал меня Феликс. Значит, изначально был по другую сторону баррикад. И не любовь это.
