В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
— Что случилось, малыш?
— Дети… Они как-то не так перевернулись, — охает она и добавляет в ужасе. — Я чувствую… что-то не то.
— Едем к врачу. Потом распишемся, — останавливаю я церемонию. Мне сейчас положить на этот долбаный официоз. Главное, Лара и дети. А в ЗАГС еще вернемся. Вообще не проблема.
— Мама, звони Сергеевне. Она на месте хоть? — приказываю мимоходом и снова сосредоточиваю все внимание на Ларе. — Сама идти можешь? Или я тебя понесу? Тут недалеко, полквартала всего.
— Не знаю, — растерянно шепчет Лара и плачет.
— Так, без паники, девочка, — машинально целую в висок. — Пойдем потихонечку. Не будем времени терять. Мама сейчас доктора хорошего вызовет. Она Алиску мою принимала. Все будет хорошо…
Около нас суетятся родственницы. Мама звонит Ирине Сергеевне, а тетка подставляет стул для Лары.
— Может, скорую вызвать, Фелечка? — причитает негромко.
— А то родим у тебя в зале торжественных обрядов, — усмехаюсь криво. А у самого поджилки трясутся. Это я виноват, бл. ть. Какого хера вывалил на Лару ведро говна и уехал? С хера ли такой говорливый стал? И что теперь делать?
Разозлился, а сдержаться не смог.
«Тору надо звонить, вот чего!» — сквозь волну дикой паники пробирается здравый смысл. Дети только перевернулись, значит, время еще есть. Помню, как Катя Алиску рожала. Я тогда полночи в приемном покое провел. И если Торганов сейчас выедет из Шанска, то должен успеть.
«Лишь бы ответил!» — поднимаю глаза к потолку. Тупо таращусь на лепнину. Молюсь, или нет — сам не знаю.
— Витя, у меня тут Лара рожать надумала. Сможешь подскочить?
— Я в Агдальске, бро, — отрывисто роняет он в трубку. — Какое состояние? Воды отошли? Я сейчас выезжаю… Марине позвоню. Не боись.
— Погоди, а мы в Марфинской, — останавливаю друга. — В ЗАГС заехали. Сейчас вот в больничку пешочком пойдем.
— Я знаю, где это. Сейчас буду. Задержитесь в ЗАГСе минут на пятнадцать. Надо смотреть по состоянию.
— Хмм… Хорошо. Ждем тебя, — произношу неуверенно.
И готов себе башку расшибить. Вот только это никак не поправит ситуацию.
— Витя тут рядом, представляешь, — уговариваю Лару, родителей и заодно себя. — Сейчас приедет, Ларочка, — глажу по голове любимую. — Ты что-нибудь хочешь? Скажи… Я все сделаю, — во все глаза смотрю на единственную любимую женщину. Бывшие не в счет.
