В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
И мне кажется, я ничего вкуснее не ел на свете."
"— Издеваешься, что ли? — хмыкает Фей, натыкая на вилку тонкий ломтик мясной нарезки. — У нас все как у всех. Только в меньших масштабах. И преступность есть, и коррупция. И Дрозд, сука. Вечно на меня доносы пишет. Все не может успокоиться.
— Что так? — поднимаю глаза. — В чем обвиняет?
— Да у нас с ним с детства вражда. Поэтому прибадывается по любому поводу. Все никак простить не может, что я его ларьки снес.
— Ну такое не прощается, — фыркаю я и мы с Феем ржем в голос.
— Тима, — входит на кухню красавица Лера. — Ты про свалку расскажи, — напоминает, норовя выскользнуть с кухни.
— Спят? — осторожно интересуется Фей.
— Спят, — привычно кивает ему жена.
— Посиди с нами, Лера, — берет он ее за руку и усаживает рядом.
А мне на ум приходит девчонка, с которой тусил в Горной деревне. Вот ее бы найти и жениться. Запала мне она. Ох, запала!
— А — а! Это… — тянет Морозов, снова разливая коньяк. — Прикинь, ситуация, Феликс. Девчонка приехала за тысячу километров вступать в наследство.
— Это кто ж такой умный? — цежу раздраженно. Не люблю я таких мудрецов. И с точки зрения закона не подкопаешься и крайнего не найдешь, а пострадавшие ходят к нам как на работу. Нужен тебе участок, выкупи и радуйся. А эти крысиные методы я терпеть не могу.
— Да Дрозд, кто же еще! — в сердцах роняет Морозов. — Это его схемы подлые.
— А пострадавшая эта где? Уехала? — спрашиваю в надежде. Нет заявления. Нет проблемы. Не хочется мне на новом месте со свалки начинать.
— Нет, здесь она. В Шанске, — торопливо сообщает Лера.
— Тогда пусть пишет заявление и на прием приходит, — пьяненько соглашаюсь я. — Порешаем.
Глава 5
Первую неделю в Шанске я только и делаю, что сплю и гуляю. Красивый городок, ничего не скажешь. И воздух свежий.
Знакомых у меня тут немного.
— Ты бы к нам пришла чай попить, Лара, — тараторит она в трубку. — Я пирожков с картошкой нажарила.
Представляю золотистые лапти, истекающие маслом, и захлебываюсь слюной. Нельзя мне такую еду. Вредно это. И для малыша, и для меня.
