В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
Значит, и не дурень, вовсе», — рассуждаю, поднимаясь по мраморной лестнице.
Войдя в кабинет, отправляю с личной, давно засекреченной симки пару сообщений, и вызываю Харитонова.
— Ну что, Захар Иванович, вздрогнем? — растягиваю губы в улыбке. А сам готов голыми руками придушить Рудникова. Ничего не боится, скотина. Устроил тут комплексное оказание услуг, не отходя от кассы.
Но если умный… Должен был быстренько подтереть за собой. Я дал час. Больше ждать не могу. Кто не спрятался, я не виноват…
— Узбеков ждем, — важно басит Харитонов, имея в виду службу внутренней безопасности.
— Это хорошо, — киваю я, усаживаясь за стол. — Процедура должна быть соблюдена в точности. А этот… Дроздов? Поет?
— Да какой там поет! — вздыхает тяжко Харитонов. — Он же невменяемый. На допрос привезли. Так стал орать, что всех уроет. Из обезьянника на майора Петрова драться кидался. Вопит «Иди ко мне в клетку, майор! Порешу!»
— Совсем с дуба рухнул? — спрашиваю недоверчиво. Нет, я всяких отморозков в своей жизни встречал.
— Его сразу по полной приняли, — докладывает Харитонов и внимательно смотрит на экран телефона. — Приехали спецы из СБ.
— Встреть их и начинаем, — велю я, а сам отвлекаюсь на вибрирующий айфон.
Лара. Сообщение мне пишет. Два уже пришло. Интересно, что на этот раз? Открываю мессенджер и даже присвистываю от досады.
А быстро работают, суки!
«Феликс, — пишет девчонка. — Представляешь, меня обвиняют в краже собаки! Будто я украла у какой-то женщины Чапу! Это ужас какой-то! Что делать? Я боюсь!»
А дальше идет ссылка на Шансоньетку, где уже прилеплена фотка нашего дурня, а ниже душещипательный пост, содержимое которого сводится к одному.
Наш новый прокурор — взяточник и негодяй, а его баба — актриса погорелого театра и воровка. Не верите?! Так это же она украла собаку у пенсионерки Мирзоян.
«Тьфу на вас», — от досады сжимаю челюсти. — «Лихо за нас взялись!»
— Лара, — звоню девчонке. — Только не волнуйся, пожалуйста. У тебя же документы на собаку есть? Я съезжу к этой Мирзоян… порешаю…
— Нет у меня никаких документов! — рыдает в трубку Лара. — Я его в парке нашла. Его большие собаки чуть не разорвали… Вечером… Поздно! Дождь шел! А он трусился бедненький!
— Так… — задумчиво чешу репу. — Значит, наш Чапа склонен к побегу.
