Автор
Вечером Лера смотрела премьеру оперы в новой Большом театре, а за спинами публики замечала тихо шептавшегося Юрка. Лишь теперь он появился среди зрителей без предупреждения и слов не произнёс. Лера знала, что Юрка - изменщик, но почему-то впервые испытывала дрожь от его необычайной тишины....
Федя обожал картошку во всех видах и не выносил брокколи, а муж мог есть борщ или харчо даже на завтрак, но любил разнообразие. Поэтому Лера делала много разных заправок для бульона и замораживала их впрок, чтобы потом быстренько изобрести совершенно новый суп. Еще хорошо, что сын сам приезжал за едой, и Лера старалась не думать, как Федор разъезжает по Москве на своем невероятном мотоцикле.
Лера разогрела суп, а картофельная запеканка была еще теплая. Достала сметану, запеченное мясо, маринованные огурчики, которые он так любил.
– Федь, а откуда ты знаешь про девушку? – внезапно спросила она, и Федор вздохнул: теперь он страшно жалел, что вылез с разоблачениями, но уж больно взбесило его отцовское хамство.
– Да случайно получилось. Мы недавно тусовались вместе в одном клубе, она подруге хвасталась, а я рядом сидел.
– А может, это и не он вовсе?
– Он! И зовут Юра, и фирма та же. Я специально выспросил – приврал, что хочу поехать в круиз. Она так распелась, словно фирма ее собственная.
– Может, она там и работает?
– Нет.
– И что, у них с Юрой все так серьезно?
– Замуж собралась.
Федя вспомнил, как красотка выразительно похлопала ладонью по бедру, обтянутому плотной джинсовой тканью: «Я ему только свистну: к ноге! Тут же прибежит и хвостиком завиляет». Но матери он не стал это рассказывать.
– Мам, я останусь? А то поздно уже.
– Конечно, оставайся, – машинально ответила Лера, все так же рассеянно глядя в пространство. Потом протянула руку, вытащила из банки огурчик и звучно хрумкнула, откусив.
– Ты же не ешь такое!
– Теперь ем. Федюш, ты пустишь меня к себе пожить? Только до мая. Потом я на дачу съеду.
– Мам, что ты спрашиваешь? Конечно, живи! Я только захламил там слегка, надо бы прибраться.
