— О! — Я малость опешил, ибо даже Хэвлок не подготовил меня к случаю с девушками, кусающими плечистых итальянских официантов.
— И почему же она кусает тебя?
— Она говорит — ей нравится мой вкус, — важно сообщил он.
— Так это только хорошо, разве нет?
— Нет. Она кусается больно, — возразил Джованни. — Иногда я боюсь, что она перекусит какой-нибудь сосуд и я истеку кровью.
— Не истечешь. Никто еще не умирал от ласковых укусов.
— И вовсе это не ласковые укусы, — возмущенно ответил он. — Она садизм.
— Садистка, — поправил я его.
— Но ласковые укусы — обычное дело, — заверил я. — Это признак обожания, любви.
Джованни еще раз оглянулся — никто не видит? — затем расстегнул рубашку.
— Вот это что — любовь или садизм? — спросил он, обнажая грудь, словно покрытую каракулем, сквозь который можно было рассмотреть аккуратные красные метки от укусов.
Кое-где зубы возлюбленной прокусили кожу, а один укус был даже залеплен пластырем.
— Что ж, — заметил я, — должно быть, это больно. Но я не стал бы называть это садизмом.
— Нет? — гневно осведомился Джованни. — Вы что же хотите — чтобы она сожрала меня?
— А почему тебе в ответ не укусить ее? — предложил я.
— Не могу. Ей это не понравится.
Я убедился, что у Джованни в самом деле есть проблемы и главная проблема заключалась в том, что ему неведомо, что такое настоящий садист или садистка.
— Хочешь одолжить у меня книгу, где говорится о садизме? — спросил я. — Может, поможет?
— Хочу, сэр. — Он просиял. — Я прочту ей, и она увидит, что она садизм.
— На твоем месте я не стал бы читать ей всю книгу, — предостерег я Джованни. — Ты ведь не хочешь, чтобы она взялась за плетки и прочие предметы.
— Я сперва прочту сам, — ответил он, поразмыслив.
— Правильно, на твоем месте я взял бы на себя роль цензора. Я принесу эту книгу вечером, Джованни.
— Спасибо, мистер Даррелл, — сказал он и проводил меня до двери, кланяясь и застегивая рубашку.
Два дня спустя Джованни вернул мне книгу, но вид у него был слегка озабоченный.
— Все в порядке, — прошептал он.
— Отлично, — отозвался я. — И что же у вас произошло?
— Когда я прочел ей то, о чем он пишет, она подумала, что я задумал проделать с ней это. И сразу стала возражать: «Нет-нет, ни за что». А я ей в ответ: «Откажись от садизма, тогда и я не буду».
— Стало быть, подействовало?
— Сегодня ночью, — он прищурил один глаз, — она была нежная, словно птичка, красивая птичка… совсем ласковая.
— Прекрасно, — сказал я.
— Нет. Теперь она сердится на меня.
