Автор
Толмач — история о молодом сыщике, погруженном в непростую драму после случайного столкновения с экстремистами. Встреча с отчаянным шахидом заставляет главного героя задуматься о смысле жизни и верить в неизвестное свыше, подталкивая к поискам истинной правды.
– Извольте, сударь, – вздохнула она, оглядев дело своих рук.
– Благодарю, – вздохнул Егор в ответ.
Вошедший врач снова уселся на край койки и, небрежно бросив газету на табурет, протянул парню рукоять сабли с обломком клинка сантиметров примерно тридцать."
"– Вот, юноша, извольте. С этой саблей вас сюда и привезли. Руку разжать не сумели.
– Странно. В самом широком месте переломилась, – проворчал Егор, вертя в руке полученные руины.
– А вот эту штуку я из вас самого вынул, – продолжил врач, протягивая ему нож необычной формы.
– Это же узбекский пычаг, – невольно ответил Егор, рассматривая оружие. – Я такие уже видел.
– Видели? Где? – тут же отреагировал врач.
– Не помню, – качнул парень головой, успев сообразить, что рассказывать об этом лучше не стоит.
– Ну, хоть что-то, – вздохнул врач. – Я, признаться, и названия такого не слыхал.
– Выходит, меня этим пырнули? – уточнил Егор, внимательно рассматривая нож.
– Этим. Почитай все лезвие в животе было, – устало вздохнул врач.
– Клинок, – автоматически поправил го парень. – Лезвие, это вот эта режущая кромка. А все вместе называется клинок.
– Занятно. Вот видите, уже хоть что-то вспоминать стали, – оживился доктор. – Ну, я пойду, а вы пока газетку полистайте. Глядишь, еще чего всплывет в памяти, – вздохнул он, поднимаясь.
– Благодарю вас. Уж простите, имени-отчества не помню, – нашелся Егор.
– И верно, – растерянно хмыкнул врач. – Модест Петрович Коренев. Земский врач, – коротко обозначил он поклон.
– Приятно познакомиться, Модест Петрович. И спасибо вам, – нашел в себе силы произнести Егор, которому не терпелось взяться за газету.
– Не на чем, юноша. Не на чем, – улыбнулся доктор в ответ и не спеша вышел из палаты.
Убедившись, что дверь закрылась, Егор с грехом пополам дотянулся до газеты и, перевернув ее к себе первой колонкой, впился взглядом в дату. Эти четыре цифры он перечитал раз пять подряд, когда наконец-то понял, что это не дурная шутка и глюк. Одна тысяча восемьсот семьдесят пятый год от Рождества Христова.
– Девятнадцатый век! Этого не может быть!
* * *– Ты чего приехал?
Это было первое, что Егор услышал, едва переступив порог родного дома. Глядя в холодные, равнодушные глаза прабабки и бабки, он вдруг очень остро ощутил, что никогда не был им нужен. Ни им, ни матери.
