Нынче же ночью консул будет нашим пленником. Пусть Воанго ждет меня здесь, а я пойду за своими воинами!
Виллиго выбежал вон, а Джильпинг остался один с Менуали и занялся на досуге своими минералогическими коллекциями.
НАКОНЕЦ ДЖОНУДЖИЛЬПИНГУ НАДОЕЛО ждать. Он позвонил и велел подать себе чаю. Опорожнив целиком большой чайник и закусив сандвичами и сыром, англичанин достал кларнет и принялся за свои обычные псалмы. На семнадцатом куплете игру его прервал пропадавший где-то Блэк, который вбежал в комнату, схватил Джильпинга за сюртук и начал тащить к двери. Джильпинг понял, что собака хочет куда-то его вести, но не решился уходить из гостиницы до возвращения Виллиго.
— Понимаю, чего тебе надобно, — говорил англичанин собаке, стараясь вытащить у нее полу сюртука, — но подожди, пока вернется Виллиго, тогда и пойдем.
Но собака не слушалась и продолжала настойчиво тащить Джильпинга, который, хотя и упираясь, начал понемногу приближаться к двери.
К счастью, во время этой сцены в комнату вошел Черный Орел и вывел Джильпинга из затруднения. Увидев, что делает собака, он радостно вскричал:
— Блэк нашел своего хозяина!
Собака бросила Джильпинга, подбежала к вождю и начала проделывать с ним то же, что и с англичанином.
— Хорошо, я пойду с тобой. Воанго, уступите мне Менуали, а сами оставайтесь по-прежнему здесь. Он для меня будет полезнее, чем вы, в случае если придется действовать бумерангом.
Черный Орел выбежал вслед за Блэком, который побежал вперед, радуясь, что его наконец поняли.
Гостиница в Австралии — это настоящий базар, день и ночь открытый для приезжающих. В общих залах день и ночь не прекращаются суета, ходьба, хлопанье дверями, день и ночь бегают торопливые лакеи, работающие в несколько смен.
В эту ночь в одной из зал «Восточной гостиницы» происходило большое совещание золотопромышленников, грозившее затянуться до позднего утра. Съехавшись на праздник, эти господа воспользовались случаем совместно обсудить свои общие проблемы. Кроме того, недавно возник большой спрос на золото для нового правительства, которое собиралось чеканить свои собственные «соверены», то есть золотые монеты достоинством в один фунт стерлингов. Джильпинг, никогда и ни при каких обстоятельствах не забывавший о своей выгоде, положил в карман крупный самородок и спустился в зал, чтобы попросить оценить его. Едва он вытащил его из кармана и показал собравшейся публике, как со всех сторон раздались крики восторга и изумления. К нему стали приставать с вопросами, где и на каком прииске добыл он такую драгоценность. Хитрый англичанин сказал, что он и сам не знает, с какого прииска этот самородок, что он получил его в уплату от одного золотоискателя. Эксперты тут же оценили его в 4 фунта 5 шиллингов за унцию.