С тех пор прошло уже два года, и теперь мы впервые встречаем Красного Капитана перед судом в Сан-Франциско.
Это прозвище Красного или Кровавого Капитана преисполнило сердце Джонатана Спайерса горькой радостью. «Я оправдаю это прозвище! — воскликнул он. — Я поклялся в этом!»
Но при возвращении домой из зала суда в нем произошло внезапное превращение, и весь мир, и люди, и его гигантский замысел, и самая жизнь показались ему столь презренными, столь отвратительными, что он подумал было, не лучше ли ему самому исчезнуть и покончить разом с борьбой, которая обещала быть долгой и упорной. За последние два года он уплатил уже более миллиона долларов различным механическим заводам, и тщательно занумерованные отдельные части его будущего сооружения хранились теперь в особо построенном для этой цели блиндированном сарае, у дверей которого безотлучно находились его верные негры. Но сделанное за эти два года было, в сущности, каплей в море, и если и дальше дело стало бы подвигаться так же, то на осуществление его замысла потребовалось бы по меньшей мере еще двадцать лет. А ему было теперь уже тридцать; он был мужчина в полном соку; через двадцать лет ему стукнет пятьдесят и он будет уже на пороге старости. Под рукой у него лежал револьвер; он стал играть этой красивой безделушкой, мысленно рассуждая: «Одно маленькое, чуть заметное движение руки, нажим пальца — и все кончено… И, в сущности, это покой и отдохновение от всех житейских волнений. Пожалуй, индусы правы… сладость небытия!» — И он вспомнил старое брахманское изречение: «Лучше человеку сидеть, нежели стоять, лучше лежать, нежели сидеть, лучше умереть, нежели лежать!»
Бессознательно рука с револьвером поднялась на уровень виска… Он не сознавал даже, что делает, быть может, он думал в этот момент о чем-нибудь совершенно другом, как вдруг сильный стук в наружную дверь дома заставил его содрогнуться и очнуться. Он взглянул на свою руку, держащую револьвер, и, слабо улыбаясь, прошептал: «Неужели я собирался сделать эту непозволительную глупость?»
Он отложил в сторону револьвер и поднялся со своего места. Вошел Кианг Фо, или просто Фо, как его называли, и вручил ему конверт большого формата, принесенный посыльным, ожидающим ответа.
Чужеземец, желающий познакомиться с капитаном Джонатаном Спайерсом по причинам чрезвычайной важности, просит его пожаловать к нему на чашку чая сегодня вечером в Лейк-Хауз, к 8 часам. Комната М 7, коридор В.