Понятно, он сохранит секрет своего изобретения для себя, а это сделает его столь сильным, столь могучим, что когда оно будет осуществлено, никакие силы в мире не помешают ему сказать: «Дальше я не пойду!» Кроме того, Иванович сказал ему, что он легко может стать главой Общества Невидимых, и тогда никакая власть на земле не сравнится с его властью!
— Ну-с, капитан, — пробудил его наконец голос Ивановича, — судьба решила за вас в нашу пользу или, вернее, в вашу, так как теперь разом устраняются все препятствия к осуществлению вашего заветного желания, и я уверен, что вы всю жизнь будете благословлять этот счастливый случай, положивший конец вашим сомнениям. Потрудитесь убедиться, что монета легла орлом вверх!
— К чему? Я вам верю!
— Нет, я на этом настаиваю, чтобы с меня была снята всякая ответственность в этом деле!
Капитан подчинился его желанию и убедился в том, что монета легла лицевой стороной вверх.
Не теряя ни минуты времени, Иванович достал из кармана два совершенно готовых экземпляра договора, где не были только проставлены имена и числа.
Капитан Джонатан Спайерс был вписан в договор под именем Федора и получил номер триста тридцать три, кабалистическое число, которое было вырезано на обороте его перстня. На задней странице договора было приписано обязательство уступить после своей смерти его изобретение Обществу Невидимых и посвятить Великого Невидимого и Совет Девяти в секрет пользования им. Последнее же, третье обязательство нигде не было вписано.
— Это было личное соглашение между нами, — сказал полковник Иванович, — и я верю вашему слову; с меня этого вполне достаточно!
Помимо верховного владыки, Великого Невидимого, и постоянно состоящего при нем Совета Девяти, все члены ассоциации разделялись на семь классов, причем все высшие должности распределялись между членами первого класса, которого рядовые члены обычно достигали путем постепенного повышения по своим заслугам и трудам на пользу Общества.
В данном случае Иванович понял, что в интересах самого Общества капитана следовало поставить в такое положение, чтобы он мог получать предписания только от одной высшей власти, и потому он зачислил его членом первого класса, то есть сделал равным себе, на что он, в сущности, даже не был уполномочен, хотя и мог сделать это ввиду совершенно исключительных обстоятельств.