На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Том 4. Пожиратели огня (с илл.)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Луи Жаколио Легкое чтение Приключения подборки серии
На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Предобродушные люди, можно сказать!»
Но прежде, чем он успел отдать себе отчет в случившемся, эти добродушные люди набросились на него, повалили, связали ему руки и, накинув петлю на шею, привязали его к дереву так, что при малейшем движении он мог сам затянуть на себе петлю.
Сначала он отбивался и кричал:
— Да разве вы не знаете, что я — британский подданный?! Вы дорого поплатитесь за это нападение, за такое насилие над свободным гражданином Великобритании!
Но никто ему ничего не отвечал; шум и гам только усиливались.
— Теперь они притворяются, что не понимают меня! Не понимают английского языка! Я заявляю, что протестую против подобного обхождения и сейчас же напишу на вас донесение министру иностранных дел! Тогда пеняйте только на себя!
Между тем нготаки набросились на его завтрак и с удивительным прожорством стали уничтожать ростбиф, сыр и консервы, обнюхивая и облизывая все, а затем накинулись на напитки; пиво австралийцам не особенно понравилось, но зато бренди снискало всеобщее одобрение. Когда ничего более не осталось, туземцы принялись кривляться и плясать, потирая себе желудок.
Какое мучение это было для Джильпинга, который не успел еще утолить свой голод!
— Ах, негодяи, мерзавцы, дикари… Проглотить, как акулы, шесть фунтов сыра… настоящего честера! — и почтенный англичанин погрозил им кулаком, а затем, забыв про накинутую на шею петлю, рванулся вперед, так что чуть было не задушил себя.
Между тем дикари, уничтожив весь завтрак, кинулись к фургону, надеясь найти там еще другие лакомства, но первый ящик, который они раскрыли, содержал зоологические коллекции Джильпинга; к немалому ужасу туземцев, из ящика посыпались превосходно набитые чучела ящериц, змей и других животных. При виде их туземцы, полагая, что вся снедь под действием чар колдовства обратилась в гадов, с ужасом бросились от фургона, и это обстоятельство спасло от гибели не только ценные коллекции Джильпинга, но и громадные запасы снарядов, амуниции и разных съестных припасов. Раздраженные до бешенства дикари окружили Джильпинга с угрожающими жестами, считая его виновником колдовства.
— Привяжите его к столбу пыток! — сказал вождь. — Посмотрим, как умеют умирать белые люди!
С криками и гримасами дикари окружили Джильпинга и в одну минуту привязали его к высокому пню.
— Хорошо, хорошо! — твердил Джильпинг. — Это будет стоить вам еще лишних сто тысяч франков! Связать британского подданного! Да знаете ли что это значит?
— Ты должен умереть! — сказал ему вождь на своем родном языке, которого, конечно, англичанин не понимал.
— Что ты бормочешь, полно шутить! Говори по-английски, и мы с тобой сговоримся!
— Пой свою предсмертную песню! — продолжал вождь и сделал жест рукой.
