На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Том 4. Пожиратели огня (с илл.)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Луи Жаколио Легкое чтение Приключения подборки серии
На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Впрочем, нет, не будете ли вы добры проводить меня на ферму Кэрби? Я не знаю туда дороги! Вы оказали бы мне этим большую услугу!
Пока он говорил, австралийцы благоговейно слушали его, говоря друг другу: «Так вот на каком языке изъясняются на луне наши предки»… Теперь для них казалось несомненным, что этот кобунг ночью упал с луны и что Виллиго хотел завладеть им для своего племени. Какая радость! Какое торжество для них — привести в свою деревню настоящего кобунга! Он, несомненно, для них спустился с луны, так как в его наружности не было решительно ничего, напоминающего нагарнуков; некоторые из старцев хвастались даже, что они узнают его, что это — старый, тучный вождь Каттвагонг, пришедший для того, чтобы осчастливить их после своей смерти!
Видя покорность австралийцев, Джильпинг воспользовался их миролюбивым настроением, чтобы позавтракать, и под конец угостил их пением псалма и повторением его мотива на кларнете, к вящему и неописуемому восторгу своих новых друзей.
После завтрака, собрав кое-какие свои пожитки, Джильпинг с большим трудом взобрался на спину своего верного Пасифика и двинулся вперед, как он полагал, к ферме эсквайра Кэрби.
Но едва он отъехал от места своей стоянки на несколько шагов, как его стало клонить ко сну, веки его сомкнулись и голова свесилась на грудь. Два рослых нготака, став по обе стороны его осла и шагая с ним в ногу, поддерживали почтенного мужа с двух сторон, не давая ему упасть. Убаюканный мерной качкой спокойного шага далеко не ретивого Пасифика, будущий лорд Воанго вскоре заснул крепким сном и пробудился только тогда, когда равномерная и баюкающая качка вдруг приостановилась: шествие, центральной фигурой которого являлся Джильпинг, прибыло на место.
Но увы! То была не ферма Кэрби, а большая площадь деревни нготаков, где население предупрежденное об его прибытии скороходами, забежавшими вперед, встретило его шумными и радостными приветствиями.
Таким образом Джильпинг остался у нготаков, где усердно трудился, с одинаковым как он думал, успехом и над составлением своих зоологических коллекций, и над обращением туземцев в лоно англиканской церкви.
Такое положение вещей длилось уже более года, когда Совету Старейшин вдруг пришла мысль татуировать их кобунга, чтобы никакое другое племя не могло отнять его. Только это обстоятельство и вынудило Джилъпинга обратиться за помощью к его прежним друзьям.
Благодаря их вмешательству все обошлось благополучно. Отправившись из Франс-Стэшена около трех часов утра, наши герои еще до рассвета прибыли в деревню нготаков. Все еще спали крепким сном, в том числе и двое стражей Джильпинга-кобунга, завернувшихся в теплые кенгуровые шкуры и расположившихся у дверей, ведущих в священную ограду доброго духа племени.
