Оливье покинул Австралию, не собираясь возвращаться туда, но Дик, не желавший покидать своего юного друга, пока его положение по отношению к Невидимым оставалось невыясненным, дал себе обещание вернуться в Австралию, как только успокоится относительно дальнейшей судьбы Оливье, и провести остаток дней своих в созданном им Франс-Стэшене, в непосредственном соседстве с дорогими его сердцу нагарнуками, подле могильного холма его незабвенного друга и брата Виллиго.
Красный Капитан, совершенно утративший свое непомерное честолюбие, также посвятил сейчас свою жизнь Оливье, но и он, подобно Дику, к которому теперь беззаветно привязался, мечтал о возвращении на берега озера Эйр, где надеялся, вдали от волнений цивилизованных стран найти для своей измученной души спокойствие и мир, в которых так нуждался.
Вся эта маленькая группа, переселившаяся из далекой Австралии в Париж, готовилась теперь отправиться в Россию, где намеревалась дать последнее решительное сражение Невидимым.
В голове Джонатана Спайерса созрел необычайно смелый план, единодушно принятый его друзьями: захватить не только Верховный Совет Невидимых, но и самого Великого Невидимого, и продиктовать им свои условия мира.
Ежегодно в каком-либо уединенном месте громадной российской территории, неизвестном вплоть до последнего момента, устраивалось годичное собрание делегатов Общества, рассеянных по всему лицу земли. Эти делегаты получали в запечатанном конверте предписание явиться в такой-то город, и там им сообщали таинственное место, избранное для этого ежегодного совещания. Обычно это было какое-нибудь дикое, уединенное место где-нибудь в ущельях кавказских гор, в уральских или донских степях или на побережье Каспийского или Аральского моря.
Таким образом, осуществление задуманного Красным Капитаном плана было связано с большими затруднениями, но Джонатан Спайерс ручался, что он сумеет заблаговременно узнать о месте собрания, а остальное сделают деньги, которые можно не жалеть.
В этот самый вечер должно было происходить совещание на квартире графа, на котором должен был присутствовать и Люс, теперь всецело преданный интересам графа. Его участие в этом деле могло быть тем более полезным, что он состоял членом Общества Невидимых и до сего времени в глазах Верховного Совета слыл одним из его самых деятельных и надежных членов. Он даже был назначен главным делегатом, на которого возлагалось наблюдение за всеми остальными русскими агентами в Париже.
Поутру на бульваре к Оливье подошел негр, слуга Люса, и сообщил, что последний явится на вечернее совещание к назначенному времени, а затем, почтительно раскланявшись с графом, удалился.
Этим негром был сам Люс.