До реки оставалось уже не более версты; еще немного — и благородные животные спасут себя и своих седоков. Но и волки не зевали, и некоторые из них уже успели забежать вперед, чтобы оттуда кинуться на лошадей. Вдруг один из всадников с неимоверной ловкостью перескочил со своего коня на круп коня товарища, который в этот момент, выхватив пистолет, прострелил голову лошади, оставшейся без седока, после чего та упала, точно пораженная громом. Стая волков с жадностью набросилась на нее. Но волков было слишком много, и часть стаи, не теряя времени, кинулась за вторым конем, мчавшим вперед двух всадников. Однако кратковременная задержка дала доброму коню время уйти немного вперед, и волкам пришлось снова нагонять. В каких-нибудь три минуты благородное животное донесло своих всадников до реки и кинулось прямо в Урал, под громкий вой хищников, лишившихся близкой уже добычи.
ДОБРЫЙ КОНЬ, ДОМЧАВШИЙ СВОИХ ВСАДНИКОВ до реки, относился к крепкой киргизской породе, и него переплыть реку не составляло никакого труда. Почувствовав, что погони за ним нет, он весело и бодро поплыл к противоположному берегу. Едва только он выскочил на берег, как оба всадника разом спрыгнули на землю и изо всех сил бросились к дому Черни-Чага, крича:
— Тревога! Полковника Ивановича осаждают волки!
В одну минуту все были на ногах. Хозяин поспешил ввести пришельцев в свой дом и, узнав с их слов о положении полковника, тотчас же приказал бить в набат.
Окрестные жители мигом прискакали на своих конях к дому старшины, и спустя десять минут пятьдесят человек, смелых и опытных, бывших табунщиков, на отличных конях, с копьями и кольями, во главе с Черни-Чагом вплавь переправились через Урал и во весь опор помчались на помощь.
Иванович, чудом спасшийся от своих врагов на Монмартре, бежав через окно из «дома повешенных», узнал от своих приверженцев, что дон Хосе Коррассон перед смертью выдал его, и потому решил, чтобы покончить наконец с графом и другими своими врагами, заманить их в уральские степи, где мнимое Общество Невидимых насчитывало наибольшее число своих самых фанатичных сторонников и где чужестранцам не будет никакой возможности ни бежать, ни скрыться. Окруженные со всех сторон жестокими сектами, лишь формально признающими власть губернаторов, затерянные в пустынных и безлюдных степях, они не найдут ни помощи, ни защиты и, несмотря на всю свою отвагу и мужество, должны будут все пасть до единого в этой неравной борьбе.