Автор
Томление в Эйкебю, одном из заброшенных хуторов Гростенсхольма, носило в себе не только обычные долги и заботы, но еще и тонкие грани семейных уз и человеческих слез. Жизнь барона Дага Мейдена и его матери Шарлотты была наполнена тревогой и неприятностями, пока старая супруга не подросла и не привнесла в дом новую тайну и острое чувство долга....
Так значит, это правда! Ирья закрыла лицо руками.
— Я могу переехать в Эйкебю, когда ты захочешь, — сдавленно произнесла она.
— Что это ты выдумала? — прервал он ее. — Зачем же тебе переезжать в Эйкебю?
Она плакала, уже не скрываясь.
— Затем, что жена священника сказала правду!
— Да что может знать эта жена священника об Уле Ульсене!
Ирья остановилась.
— Уле Ульсен? Кто это?
Таральд удивился.
— Нет, давай разберемся со всем по порядку. Что тебе сказала жена священника?
— Я обещала ей не говорить тебе об этом.
— Только не плачь. Что это за воспоминания?
Слезы снова набежали ей на глаза. Она отвернулась от Таральда, сжавшись в комочек.
— Не знаю, Таральд. Я не поняла толком ее намеков.
— Ну, тогда просто скажи, о чем она с тобой говорила!
— Мне так тяжело говорить тебе об этом. Вся душа болит после ее посещения, Таральд! Я поняла так, что ты домогался ее в то время, пока я носила Маттиаса. Что ты не мог совладать со своими «чувствами», как она выразилась.
"Таральд с изумлением уставился на свою жену. Казалось, он остолбенел от удивления. А Ирья тем временем пересказывала все, что выложила ей Жюли, и всхлипывала при этом без остановки.
Когда она закончила, он просто не находил что сказать.
— Ну и змея же она! — медленно произнес он. — Просто ведьма! Чего же она добивалась?
Он обнял свою жену.
— Ирья, любимая моя девочка, я могу поклясться тебе на Библии, что никогда не желал этой куклы и еще менее домогался ее! Она, наверное, сошла с ума! И это очень опасно, ведь она отравляет нашу совместную жизнь сомнениями и недоверием!
— Да, — тихо согласилась Ирья.
— А что она сказала?
— Она так и сказала: «Избегай этой красотки Жюли, Ирья! Она невзлюбила нас». Я тогда ничего не поняла. Но мне следовало было прислушаться к ее словам.
— Значит, Сесилия предупреждала тебя? — в задумчивости проговорил Таральд. — Что же все это значит?
— Теперь твоя очередь, — сказала Ирья. — Кто такой Уле Ульсен?
Таральд вздохнул.
— Да, лучше все-таки будет, если я тебе расскажу, хотя мне очень не хотелось волновать тебя. Это произошло еще тогда, когда была жива Суннива, а я знаю, как ты болезненно относишься ко всем, что напоминает о ней. Именно поэтому я и не хотел говорить с тобой об этом деле.
