– А кто же тогда? – наконец подал голос Джо Саммерфилд.
– Не знаю, – пожала плечами Бобби, – только не Гард.
И слегка покачнулась. Сейчас ей никто не дал бы тридцати семи лет; самое меньшее – пятьдесят. Под изможденными глазами темнели коричневые круги. Мужчины делали вид, будто не замечают этого.
Со стороны церкви донеслись слова гимна: «Святый, святый, поклоняемся тебе».
– Эв Хиллман! – воскликнул Ньют. – Чтоб мне лопнуть!
– Срочно выдвигаемся, – вмешался Джуд Таркингтон. – Эти сволочи подобрались слишком близко. Эдли, захвати там несколько ружей из арсенала.
– На здоровье, только не вздумайте ими воспользоваться. – Андерсон обвела взглядом мужчин. – Вы же не собираетесь стрелять ни в Хиллмана, если это действительно он, ни в полицейского – особенно в полицейского? Еще одного прокола мы себе не можем позволить: в Хейвене все должно быть шито-крыто. Пока не закончено
– Пойду возьму свою «трубочку», – бесстрастно произнес Бич.
Бобби схватила его за плечо.
– Нет, не пойдешь. «Шито-крыто» значит в том числе «копы больше не исчезают».
И вновь обвела команду взглядом. Потом посмотрела на Дика Эллисона; тот кивнул.
– Хиллмана придется убрать, – заявил он. – Другого выхода нет. Но это не страшно. Он же чокнутый. Мало ли что взбредет в голову старику маразматику: взял да сорвался куда-нибудь в Зайон, штат Юта, или в Гран-Форкс, Айдахо, дожидаться там светопреставления. Коп, конечно, поднимет шум, но уже не здесь, а в Дерри. В нашем гнезде мы никому больше не позволим гадить. Неси ружья, Джуд. Бобби, подгони свой грузовик к черному ходу «Ленча». Ньют, Эдли, Джо, вы едете со мной. Джуд, ты с Бобби. Остальные – на «кадди» с Кайлом. Быстро по машинам!
И все сорвались с мест.
Все тот же сон, обросший новыми подробностями. Отнюдь не радужными. Вокруг – розовый снег, пропитанный кровью. Чья она? Из кого столько вылилось? Неужели из него? Надо же, сколько кровищи в этом пьянчуге.
Впереди – скоростной спуск, спуск не для новичков. Ему бы покататься на мелких горках, да что там! Тут летишь на всех парах. К тому же снег розовый отвлекает, а особенно мысль, что эта кровь – твоя.
Гард поднял взгяд, в голове резануло болью. Видит: по склону пробирается джип.
Анна-Мари во все горло орет: «Поворот! Гарденер, поворот!»
Зачем поворачивать, все равно это сон. Он уже успел привыкнуть к нему за последние недели. И к снам, и к непредсказуемым взрывам музыки в голове. Нет ни джипа, ни спуска. Просто машина подруливает к дому Бобби.
Снится? Или на самом деле?
Нет-нет, правильнее будет спросить: что здесь сон, а что – явь.
В глаза ударил слепящий свет фар. Гард прищурился и попробовал схватиться за
(лыжные палки? проснись, сейчас лето, и ты в Хейвене)
перила. Все он помнил. Хоть и смутно, но помнил. С тех самых пор, как приехал к Бобби.