Они достали реально все.
Есть и правда хотелось жутко. И пить тоже. Ася представила банку вишневого компота, холодную, со скользкими боками, и как щелкает крышка. И как она выпьет сначала сок, а потом станет вынимать ягоды одну за другой, пальцами, и как ягоды будут лопаться на языке. И вообще, дальше торчать у Тойоты было противно и страшно, а так хотя бы можно было не думать про всё. Просто идти, искать женщину с ключами от польского холодильника и думать только про ключи и про компот, и какая там будет вишня — кислая или сладкая.
В эту самую минуту высокая женщина из Майбаха шагала, чуть прихрамывая, по направлению к ожидавшему своей участи рефрижератору и раздраженно думала о том, что опаздывает к месту сбора на целый час и добровольцев теперь наверняка придется собирать заново. И что в губительной этой задержке виноват не только беглый убийца полицейских, но и собственный ее шеф, на которого тоже пришлось убить немало времени. И ленивый тупица-лейтенант, и коротышка-охранник, который насиделся в машине и только ждал повода, чтоб начать размахивать пистолетом. От жары у нее отекли ноги, и даже мягкие удобные туфли уже не спасали, а мелкий говнюк нарочно шел слишком быстро. Да что там — почти бежал, скотина, и явно рассчитывал, что она попросит его не спешить. Покажет слабость. Признает, что устала. Словом, все до единого мужчины и в тоннеле, и за его пределами казались сейчас женщине из Майбаха одинаково бесполезными. Может, именно поэтому, когда навстречу ей бросились две недавних регулировщицы, она вдруг испытала какое-то странное удовлетворение, почти радость, хоть и были они совсем девчонки, не старше двадцати.
— О, а мы за вами! Там народу реально толпа уже, — крикнула первая голосом школьной ябеды.
Маленький охранник замедлил шаг, подробно оглядел тесное платье и голые коленки и обернулся. Рожа у поганца была глумливая.
— Добровольцы твои? — спросил он вполголоса, ухмыляясь.
— Только давайте поскорей как-нибудь пойдем, да? — продолжала девица в платье. — Некрасиво вообще-то вот так ключи забирать. Это общая еда, если что.
Вторая девица молчала. Вид у нее был испуганный и детский, словно она сейчас разревется и побежит к мамочке или засунет палец в рот. И лет ей было даже не двадцать, а вряд ли больше четырнадцати.
Минут через пять выяснилось, что толпа, о которой говорила регулировщица с голыми ногами, собралась вовсе не у грузовика с консервами, как было велено, а на добрых полкилометра ближе, у запертого патрульного Форда. И состояла к тому же в основном из навьюченных сумками беженцев, которые узнали рослую чиновницу с блокнотом и нашли наконец, на кого излить свои несчастья и кому предъявить претензии.