Несколько человек оказываются запертыми в тоннеле под Москвой-рекой с неизвестной причиной. Отсутствие спасения и ощущение изоляции создают напряжение. Возникает конфликт между теми, кто оказался в ловушке, и окружающей реальностью.
Но тогда грустный маленький человек тронул его за плечо, сказал ему что-то непонятное тем же быстрым голосом и побежал дальше уже с пустыми руками, без ящика и кота. И про женщину думать стало не надо, а надо было нести за грустным человеком его коробку.
Когда звук их шагов растаял за поворотом бетонной трубы, молодая хозяйка алого кабриолета (а кабриолет правда теперь был ее) выбросила окурок, села на корточки возле переноски и заглянула внутрь. Кот глядел на нее, белая морда была перемазана воробьиной кровью, глаза хищно светились в сумраке. Потом он сгорбился, опустил голову, и его вырвало перьями.
— Ну охуеть, — сказала коту голая хозяйка кабриолета. — Охуеть! — крикнула она вдоль пустого ряда машин, и оттуда вернулось эхо, такое же пустое. Сверху тонко зудели лампы, вентилятор под потолком крутился медленно и рывками, как если бы в нем садились батарейки.
Хозяйка кабриолета открыла дверцу, вытащила кота и поставила на асфальт. Тот задрал хвост и легко затрусил мимо синего Лексуса назад, к польскому грузовику.
Микроавтобус с инструментами стоял к Майбаху ближе всего, и двое мужчин, которые услышали не только сам выстрел, но и настоящие крики (а не те, которые почудились лейтенанту), добрались до него уже через пять минут. Первым причем добежал тучный владелец УАЗа Патриот — дымящийся, с черным лицом. Он растопырил локти, бросился в толпу, как в воду, и заорал: Катька, Кать-ка, а худой инженер из Тойоты RAV-4 не орал ничего, потому что орать уже не мог и толкаться не мог тоже.
В этой точке они разделились и увидели разное. Владелец УАЗа — своих жену и детей, рыдающих и невредимых, потому что забрал влево. А вот инженер свернул к двери и увидел там мертвую бухгалтершу из Лендровера, у которой почти не было лица, и живого сантехника Зотова, который лежал на спине и кричал. В двух шагах от сантехника у стены валялся брошенный дробовик. Асфальт возле двери был черный и тускло блестел, словно из-под Майбаха разливалась нефть.
Примерно еще через две минуты к месту выстрела прибежала хозяйка Тойоты с украденным гвоздодером и стала высматривать мужа, но увидела опрокинутое инвалидное кресло, почему-то именно его — детское кресло с торчащим вбок колесом и стоявшую рядом на четвереньках пухлую мамочку из голубого Пежо. Мальчика с Человеком-пауком на кроссовках за коляской ей видно не было, но хозяйка Тойоты знала, что он там.