— Садись давай! — огрызнулся Кабриолет; он успел уже открыть багажник, и складная мягкая крыша поехала вверх разворачиваясь. — Ее попробуй порви еще. Садись, говорю!
— Да не полезет он, — сказал старлей. — Ну зачем ему, он сидит сейчас где-нибудь, прячется...
— А ты вообще помолчал бы! — крикнул Кабриолет из-за руля. — Полиция тоже, иди лови своего маньяка лучше!
Влепить тебе по шее, козлина, подумал старлей. Выволочь из машины, нагнуть мордой вниз и повозить по капоту, сразу завизжишь. Все вы визжите, жлобы, когда вас берут за жопу, все одинаково.
— Ну ты ж его поймаешь? — спросила нимфа и подошла ближе, испуганная и нежная, и ярость его сразу погасла. — А то чего-то правда стремно.
Пахла она оглушительно, вся целиком.
— Не бойся, — ответил он. — Все нормально будет, — и тут же устыдился, потому что слова эти звучали глупо и не были обещанием, он просто не мог ничего пообещать ей — тем более когда вокруг было столько народу. Но смотрела она по-другому, теплее, как будто наконец увидела его, как будто на нем уже не было формы, а был вместо этого галстук, и хороший пиджак, и белая глаженая рубашка с уголками, жесткими от крахмала.
— Ты сядешь или нет? — завопил козел из кабриолета, и она закатила глаза, едва заметно пожала плечами и улыбнулась — не всем, только ему, лейтенанту. И он улыбнулся тоже и впервые за последние двадцать четыре часа почувствовал себя очень, очень живым.
И конечно, тут же за спиной у него раздался холодный голос:
— Вы мне нужны. Сейчас же, лейтенант. Идемте со мной.
— Куда это вы его забираете, интересно? — спросила круглолицая тетенька из Пежо. — А нам что делать?
— То же, что и остальным, — отрезала женщина-Мерседес. — Или вы на какие-то особенные привилегии рассчитывали?
«Остальные» в этот самый момент расходились — поспешно, группами и поодиночке возвращались к своим машинам, забыв и про воду, и про лекарства, и тем более про незаконченную перепись. Покидали пятачок у патрульного Форда, как будто именно это место сделалось небезопасным, превратилось в отравленный чумной колодец, и нужно было как можно скорее оказаться от него подальше. Ряды автомобилей стремительно оголялись, как при отливе.
— Пошли, лейтенант, — повторила женщина-Мерседес и взяла старлея за локоть. Пальцы у нее были железные.
Идти ему, понятно, никуда не хотелось, и вообще он прямо сейчас мог послать белобрысую бабу-Терминатора к черту.