Сергей Бабкин и Макар Илюшин сосредоточены на последней задаче — сборе мотылок. В их сапогах — ажурные белые пятна, напоминающие бумажные снежинки из детства. Осенью они собирали их в лесу, теперь же ищут среди листьев зимой.
– Вы без труда восстановили все действия жены. Догадались, что в гостевом коттедже стоит камера. Правда, Лев Леонидович со своим фортелем выбил вас из равновесия: вы-то знали, что Оксана мертва, и не могли взять в толк, откуда взялся шантажист. Ошибка номер два: вы открыли сейф и показали нам, что знаете код. Но и это могло бы остаться незамеченным, потому что в остальном вы действовали крайне предусмотрительно. Заранее придумали объяснение почти одновременному визиту на вокзал и в Андреевку – объяснение гениальное, без преувеличения! Вызывающее жалость и сочувствие к вам.
Наступило молчание. Жанна вытерла слезы, повернула к Макару покрасневшее, распухшее лицо.
– Сообщение от Оксаны?
– Да. Это фальшивка, нарезка из ее предыдущих сообщений. Юрий купил с рук телефон – причем, думаю, заранее, догадываясь, что наступит день, когда потребуется чистый, не засвеченный номер для одного-единственного звонка. События складывались таким образом, что все, казалось, работает на его план. Приехал в Москву старый друг, который был ему обязан. Они встретились, и Юрий отдал ему сотовый с записью, собранной на домашнем компьютере из присланных Оксаной сообщений.
– Валя Корзоян, – бесцветным голосом сказал Медников. – Всю жизнь живет на море, а плавать так и не научился. Юрик, ты меня еще за Леночкой просил присмотреть… Вы в тот вечер с Корзояном обо всем и договорились, да?
Илюшин встал, подошел к окну.
– Выдержка у вас отменная, Юрий Алексеевич, – сказал он, не оборачиваясь, сунув руки в карманы. – Вы по-прежнему все делаете правильно. Не возражаете и не опровергаете мои слова, храните молчание. Но сейчас вам придется сделать выбор.
Он вернулся и положил на столешницу визитную карточку. «Татаров Павел Игоревич», – прочитал Сергей.
