Сергей Бабкин и Макар Илюшин сосредоточены на последней задаче — сборе мотылок. В их сапогах — ажурные белые пятна, напоминающие бумажные снежинки из детства. Осенью они собирали их в лесу, теперь же ищут среди листьев зимой.
Она будет первопроходцем, который проложит тропу сквозь эти непролазные дебри вранья и выдумок! Пролетит сквозь кроличью нору и схватит поганца с часами за уши! Вдруг он их украл? Благодаря ей засияет истина, черт бы побрал эту истину тысячу раз.
Маша вплотную подобралась к пониманию тех причин, которые вели Илюшина во всех его расследованиях. Девочка ломилась через лес за своим клубочком, подобно мамонту, ломая кусты и снося деревья.
Ниточка оборвалась. Клубочек обернулся Колобком, показал язык и укатился пить с лисой шмурдяк.
Маша долго сидела у Колыванова. В ней не было надежды, что он что-то вспомнит, но она боялась оставить его одного. Перестав плакать, он неожиданно принялся рассказывать о своих первых годах работы агрономом в местном совхозе. Маша сперва испугалась, что старик заговаривается, но вскоре поняла: эти воспоминания были подробны и ясны, они не канули в серую бездну амнезии, и потому Колыванов безотчетно ухватился за них, – так слепец обрадованно чувствует, что вернулся в знакомое пространство и вдыхает запах коридоров и комнат.
Когда она уходила, Колыванов выглядел почти так же, как всегда. Только взгляд изменился.
Дома Маша увидела, что на телефоне десять пропущенных звонков. «Татьяна Муравьева», – высветилось на экране.
Не успела она перезвонить, как телефон вздрогнул и заиграл тему Хедвига из «Гарри Поттера».
– Машка, это я, – испуганно сказала Татьяна.
Маша помолчала.
– Я собиралась завтра подавать заявление на розыск пропавших, – сказала она, не покривив душой.
– Маша, прости! Прости меня, пожалуйста!
Ее голос накладывался на ровный шум: голоса, шуршание шагов, чей-то смех – так бывает в очень людных местах. Однако в этом шуме присутствовала какая-то стерильность, которая стала понятна, когда раздалось три мелодичных сигнала, словно спуск по нотным ступенькам, а затем женский голос известил: «Вниманию пассажиров, вылетающих рейсом номер двести сорок два».
– Ты в аэропорту?
– Да! Мы только что прилетели. Маша, не сердись, умоляю! У меня не было роуминга, я не подумала, что ты будешь звонить, и отключила телефон еще до вылета.
Маша засмеялась. Для одного дня это было чересчур. Не подумала, что ей будут звонить, прелесть какая…
Ее смех Татьяну испугал еще сильнее.
