В холодном и грязном бетоне под заложенными гранатами окопом Жора Варнавин чувствует себя как новорожденный на груди матери. Тихий вздох приближения рвоты противостоит только решимостью держаться низко, пока бронежилет Макара Бубнова не защищает его от могучего удара....
Слава имел определенный процент от прибыли, но так ведь он это заслужил.
– А потому что склад пустой, – неохотно сказал Золотников. – Товара нет, значит, простой в работе.
– Мы же это обсуждали, – внимательно посмотрела на него Кристина. – И деньги уже в товар вложили. Будет товар.
– Ну, будет и будет, – надев очки, кивнул Паша.
Он знал много, но пользовался своими знаниями молча. То надо сделать, это, а зачем, почему – приходилось вытягивать из него клещами. Вот и сейчас он, показав усики, снова втянул голову в свою раковину.
– Паша! Я сейчас скажу тебе плохое слово! – весело пригрозила ему Кристина. – Если начал, то говори.
Какое-то время Паша переваривал ее слова, затем поднял на нее глаза:
– Да что тут говорить? В кредит надо брать, тогда всегда в обороте будем. А оборот – это деньги… Кредит в условиях инфляции – это выгодно, сколько берешь, столько и отдаешь. Ну, если процент высокий. А если нормальный, то еще и в плюсе можно остаться…
– Ага, помню, как мы с тобой в плюсе остались, – хмыкнул Слава.
Паша грустно вздохнул, взглянув на него, и опустил глаза.
– Слава, это ты о чем? – удивленно спросила Кристина.
О проданной комнате в коммуналке она слышала впервые.
– Да о том… Сейчас уже можно… – поскреб за ухом Слава.
– Что можно?
– Ну а откуда я, по-твоему, Пашу знаю? Мы с ним два года назад партию итальянского ликера закупили. Я комнату продал, он кредит взял…
– И что?
– А ничего, кинули нас. Ни товара, ни денег…
– И вы решили повторить свой печальный опыт со мной? – возмущенно протянула Кристина.
Теперь она поняла, почему запаниковал Золотников, когда товар задержался в пути.
– Но мы же сделали выводы, – тяжко вздохнул Паша, – и больше ошибок не повторили.
– Не было же ошибок! Все же нормально, да? – торжествующе посмотрел на Кристину Слава.
– Ну, в общем, да.
– Тогда какие проблемы?
– Пока никаких.
– Пока… Проблемы могут быть. Это дикий капитализм, Кристина, свет, Николаевна. Тут столько акул, что мяса на всех не хватает… Какая у нас рентабельность от сделки? Сто восемьдесят процентов, да? Паша, ты у нас умный, скажи, какая сейчас рентабельность в среднем по Европе?
– Двадцать-тридцать процентов.
"– Вот! И это за счастье! А у нас и двести – мало…
– Не знаю, я считаю, что много, – пожала плечами Кристина.
– Это ты еще во вкус не вошла. И не кидали тебя… Нас не кидали. А кидают всех и вокруг. И если не будет высокой рентабельности, то убытки с этих кидков не покроешь. И прогоришь.
