В холодном и грязном бетоне под заложенными гранатами окопом Жора Варнавин чувствует себя как новорожденный на груди матери. Тихий вздох приближения рвоты противостоит только решимостью держаться низко, пока бронежилет Макара Бубнова не защищает его от могучего удара....
Смурной, чем-то озадаченный, на Кристину едва обращал внимание. А ведь она прическу сделала, накрасилась.
Он мог бы подарить ей цветы, но не стал этого делать. А зачем? Ведь за все уже уплачено… Кристина проглотила обиду и запила ее утешением. Может, он просто так спешил к ней, что ему не хватило времени купить цветы.
– Что-то случилось? – спросила она.
Но он лишь отмахнулся. Сказал, что хочет есть, а сам отправился в ванную. Сейчас он освежится, взбодрится, и его потянет на «горячее». Кристина была замужем, она знала, как это бывает.
Пока он принимал душ, она накрыла на стол. Ужин при свечах – это слишком, но жаркое собственного приготовления она подала. Овощной салат, сырная и колбасная нарезки. Все, чем богат был холодильник, в ужин превратила. И еще надела коктейльное платье и босоножки на высокой платформе.
У Вильяма загорелись глаза, когда он ее увидел. Короткий подол, узкое, но глубокое декольте – в таком наряде она смотрелась если не сногсшибательно, то близко к тому. А высокая платформа соблазнительно удлиняла стройные ровные ножки, которыми Кристина так гордилась.
– У меня нет слов…
Он вышел к ней в своем любимом халате, под которым не было рубашки и галстука, как вчера. Но так и сам по себе халат не тот наряд, в котором выходят к столу. Мог бы хотя бы футболку надеть, джинсы, а еще лучше – белую рубашка с черными наглаженными брюками. А халат – это неуважение, не так важно, осознанное или нет.
– Как дела? – спросила она, накладывая ему на тарелку."
"Он ей не муж, но кое-какие права на нее имеет.
Кристина лишь кое-что знала про бизнес своего нового избранника, но ей хотелось большего.
– Какие дела? – спросил он с непонятной какой-то тревогой.
– Ну, как бизнес твой поживает?
– Да нормально, не кашляет… Я думал, ты про Гену хочешь спросить, – пробормотал Вильям, откупоривая бутылку коньяка.
– А что Гена? Гена меня больше не интересует…
– Это правильно… Ну что, за удачный вечер? – поднял он бокал.
