Автор
Отметим на карте жизни черты прошлого, грустные эпохи и радостные моменты, что весят наше сознание настоящего. В будущем звездопадом падают мечты, а здесь – дождик осколков событий, оставляющих глубокие шрамы. Я бы нашел сотни причин, почему никогда не был счастлив сейчас....
Я знал: дело было не в отсутствии отца в нашей жизни, а в отсутствии чего-то более важного, и эту пустоту не сможет заполнить ни один мужчина. Никто, кроме нас самих.
Я лежал головой у мамы на коленях, а она тихонько напевала колыбельную из детства про злого волка и гладила мои волосы. Казалось, в эту секунду ничто не могло разорвать нашу связь. В этом мире мы оба чувствовали себя лишними, нескладными и чужими.
В ту ночь я поверил маме. И впустил его не только в наш дом, но и в свою душу.
Мы вместе играли в мяч, рисовали, готовили обед и читали.
«Он, он, он», – мы с Алисой перебивали друг друга, пытаясь доказать, кто ему на самом деле дороже.
– Он научил меня рисовать! – кричала Алиса, прыгая на матрасе и поднимая пыль. Под ее ногами скрипели пружины.
– Он научил меня кататься на скейтборде, – спокойно отвечал я.
– Он дал мне порулить в машине! Мы ехали прямо в городе…
– Он показал мне чердак с книгами.
Унылый сад, подпитанный любовью и правильным уходом, ожил.
Пока наши дни начинались и заканчивались спорами, чей отец он был больше, у мамы вырос живот. Он рос, рос и рос, и вскоре у нас появился младший брат. Мы так и не узнали его имени. Толком не познакомились с ним. Кто-то провел его в эту жизнь, наполнил легкие воздухом и выдернул из темноты, чтобы вновь погрузить в черную бездну.
"Через несколько дней после того, как мама вернулась из больницы с сияющими глазами и крошечным свертком на руках, наш брат навсегда уснул. Мама уложила его спать, а через час обнаружила безжизненное холодное тело, завернутое в пеленку. «Синдром внезапной смерти», – объяснила она нам после долгого разговора с врачом. Сияющие глаза стали блеклыми, как мутные бутылочные осколки.
