Я стояла перед просторной хибарой трактирщика под башней, где воздух был пропитан смесью пряностей и легкого дурмана от виски. Передо мной лежал документ с невероятными условиями - мой новый дом вот-вот прибудет, а вместе с ним — неизведанные богатства родственника.
Мы с Доминикой не были подругами, никогда близко не общались, поэтому даже эта беседа стала чем-то необычным. Не знаю, как ей, а мне просто хотелось выговориться. Кому я ещё могу рассказать о случившемся? Линам высшего света, которые сейчас только и делают, что обсуждают моё неожиданное падение? Разумеется, они не понимают, на что я теперь рассчитываю. Намного разумнее было бы принять предложение лина Штрауна. Если бы ещё он мне брак предложил, а не сомнительный статус его постельной грелки, я бы подумала. Представляю, что с ним сделал бы мой отец, если бы был сейчас жив.
Под задумчивое молчание мы выпили ещё по рюмке наливки, а потом Доминика решительно встала и повела меня осматривать приют. Домик на двенадцать спален раньше скорее всего принадлежал семье какого-то богатого купца, хотя это и было очень давно. Об этом и говорили только размер здания, количество комнат и отсутствие большого двора: купцы всегда считали, что работа в земле не их удел, а значит и земля эта им особо не нужна.
Состояние приюта оставляло желать лучшего, прямо скажем. Окна продувались, стены начали покрываться плесенью. Если кто-то спросил бы моего мнения, я точно сказала бы, что держать детей в таком помещении нельзя.
— Это ужасно, — была вынуждена признать я. — Здесь нельзя жить!
— Но мы живём, — хмыкнул Бесо. — Спасибо, на улицу не выкинули. Кому нужны отказники.
— Все здесь отказники?
— Да, отказники и дети дезертиров. Мы даже среди сирот низшая каста, — равнодушно заметил парень. Остальные дети ушли ужинать, а он остался показать свои труды. Как раз снял линялое постельное белье с кровати, убрал матрас и демонстрировал деревянный каркас из отшлифованного лакированного дерева. — Вот. Одну такую мы делаем пару дней, потом ещё лак сохнет. Ну и это если дерево заранее подготовить.
— Рукастый ты парень, — похвалила я. У Бесо и впрямь руки были по-настоящему мужские: сильные с длинными пальцами и мозолистые.
— Ездили в лес, валили сами, а лина Каро их готовила магией.
— Три ствола испортила прежде, чем научиться,— повинилась Доминика. — Одноразовую лицензию пришлось через старого должника покойного супруга оформлять. Очень уж очередь большая.
